Исцели меня собой

Ваниль Мила

– Пожалуйста… пожалуйста… - простонала Соня, сжимая пальчики на ногах.

– Что, маленькая? – поддразнил ее Павел, водя членом по клитору.

– А-а-а… умоляю… - она замотала головой, прогнулась в спине, попыталась приподнять попку.

Долго ждать не мог он сам. Покорная и разгоряченная женщина, умоляющая о пощаде, – какого черта он должен сдерживаться! Тем более, матушка смешала все субботние планы и, кстати, могла заявиться в любой момент.

Павел вошел резко, больно и едва слышно застонал от удовольствия: льдинка во влагалище уже растаяла, слегка

охладив стенки. Контраст вызывал непередаваемые ощущения. Замерев лишь на мгновение, Павел стал двигаться: медленно подавался назад и резко – вперед.

Они кончили практически одновременно. Соня после бурного оргазма обмякла, Павел тяжело навалился сверху, удерживая свой вес на руках. Голова кружилась, однако он первым делом освободил от пут Соню, и только потом снял презерватив и натянул штаны.

Встать Соня не смогла, Павел перенес ее на диван, завернул в теплый плед и стал растирать затекшие руки и ноги.

Зазвонил телефон. Павел не хотел отвечать, но посмотрел на экран и закатил глаза.

– Да, мам, - произнес он и понял, что до сих пор дышит, как паровоз.

– Павлик, я тут ночевать останусь, - прощебетала матушка. – Никак с Зоей наговориться не можем.

– Мама, я сейчас за тобой приеду.

– Не вздумай!
– В голосе зазвучали гневные нотки. – Зоя, скажи ему!

– Павел, привет. – Мамину подругу он знал давно, но все же был уверен, что матушка сама напросилась на ночевку. – Я сейчас совершенно одна, дети только к Новому году вернутся. Ну дай ты нам посплетничать всласть!

– Хорошо, - вздохнул Павел.

Пока он разговаривал по телефону, Соня свернулась клубочком и натянула плед до самых ушей. Замерзла?

– Маленькая… - позвал Павел. И, совершенно неожиданно: – Сонечка…

Она посмотрела на него сонными глазами, немножко удивленная таким обращением. А на Павла снова накатила злость, как в торговом центре. Захотелось сказать что-то грубое, унизить, вывести из себя, заставить показать истинное лицо. Ему удалось сдержаться. Соня не виновата, что у него такой негативный опыт общения с женщинами. Она не такая, как его бывшая жена. И не нужно обижать свою маленькую сабу.

– Мама осталась ночевать у подруги, - сообщил Павел. – Потерпи немного, я тебя согрею.

Заботиться о своей нижней после сессии и секса теперь казалось ему чем-то естественным и даже необходимым. Это доставляло удовольствие, по силе сравнимое с прелюдией. Соня смотрела на него чистым и благодарным взглядом, а он чувствовал себя чуть ли ни богом для нее одной. Заботиться о ней было так же приятно, как получать ее заботу.

Павел наполнил ванну, щедро добавив туда пену, и положил Соню в горячую воду. Немного повизжав от контраста температуры, она успокоилась и довольно расслабилась.

– Ты меня избалуешь, - сказала она. – Если наказания будут такими, то я стану шалуньей.

– Софья! – рыкнул Павел.

– А что? – Она посмотрела на него так, что Павел вспомнил избитое выражение «утонут в омуте глаз». Он тонул в этом омуте. Хотя… нет. Скорее, в синих озерах. – Приказа обращаться на «вы» не было.

– Ты указываешь

Дому, как себя вести, - пояснил он.

– Ой… Паша, прости. Я хотела честно предупредить.

Как ей это удавалось? Во взгляде – ни капли лукавства или притворства. И «Паша» произнесено так, что он услышал «ваше величество», без сарказма, всерьез.

– Придется снова наказать, - вздохнул он и снял футболку. – Держись за бортики ванны, дерзкая саба.

Павел взял шланг душа, открутил насадку-распылитель и настроил воду так, что из шланга била сильная струя. Соня заворожено за ним наблюдала. Павел опустил левую руку в воду, под ягодицы, и приподнял Соню.

– Ноги разведи.

Струя ударила по клитору. Соня взвизгнула.

– Кончишь, когда я разрешу, - зловредно произнес Павел.

Он водил струей по промежности, лаская водой и половые губы, и клитор, и внутренние складочки, и нежную кожу внутренней поверхности бедер. Соня снова извивалась, стонала и молила о пощаде. Однако, едва она приближалась к пику, Павел отводил шланг. И только на третий раз позволил ей кончить.

Измученную «наказанием» Соню пришлось мыть, растирать полотенцем и нести наверх, в спальню. Пока Павел занимался уборкой и принимал душ, она уснула, да так сладко, что он не решился ее будить. Тихонько вздохнул и лег рядом. И у кого из них большая власть?

«Надо будет спросить у Лео, испытывает ли он такую же щенячью радость, заботясь о Дине, - решил Павел. – Или, лучше, у Ильи, у него опыт семейной жизни больше».

Он, конечно, утрировал, но для него и то удивительное удовольствие, которое ощущалось в присутствии Сони, было сродни чуду.

Соня вдруг повернулась на другой бок, точно специально укладываясь в объятия Павла. Он прижал ее к себе, укрыл одеялом и закрыл глаза.

Глава 21

Как обычно, Соня проснулась первой. Павел прижал ее к себе спиной, накрывая телом и придавливая весом. Никаких неудобств она не испытывала, наоборот, не хотелось покидать уютные объятия.

Соня пожалела, что не может понаблюдать за спящим Павлом. Она видела только его руку: широкая ладонь – шершавая, крепкая, сильные пальцы с короткими ухоженными ногтями. Пожалуй, ей не удастся встать, не разбудив хозяина. Однако она попыталась.

– Куда? – недовольно спросил сонный Павел.

– Дела… - неуверенно ответила она.

– К черту. Лежи.

– Да, но… завтрак…

Павел застонал и откатился в сторону.

– Софья, как мне убрать слово «но» из твоего словарного запаса? – раздраженно спросил он.

– Простите… - прошептала Соня, расстроившись. – Не знаю…

И что с ней не так? Почему она ничему не учится? Зачем раз за разом испытывает терпение Павла? Никто и никогда не дарил ей такого удовольствия, как он. С Лео она не занималась сексом, а те мужчины, что были до него… Она внезапно поняла, что Павел ничего не знает об этой части ее биографии, и похолодела от ужаса. Он не знает, что она была проституткой.