Исцели меня собой
Шрифт:
И что ему теперь делать?! Поблагодарить и наказать?!
В любом случае – не отсиживаться в ванной. Может, Соня права? Она просто разучилась быть сабой? Или никогда и не была ею, попав под влияние садиста-психопата? Отпустить ее, если их отношения – мука для обоих? Да уж нет! Навряд ли получится. Стал бы он так переживать из-за человека, который ему безразличен? Ведь до сих пор в ушах стоит Сонин плач! Боже, какой он идиот, обидел маленькую… А эти вечера, полные мучительных терзаний? Он держал Соню на расстоянии, чтобы не навредить ей. Предвкушал, что сегодня
Домечтался!
Павел вытер волосы, умылся и вернулся в комнату. Соня стояла у окна и смотрела на ночной город. Полностью одетая.
– Ты куда собралась? – поинтересовался Павел с подозрением.
Она обернулась, поспешно вытирая мокрые щеки.
– Вот… - Соня протянула ему пухлый блокнот. – Тут все чеки, карта, список расходов. Я переведу на вашу карту все, что потратила. И, пожалуйста… Вы же не будете против… Вы покупали эту одежду, но другой у меня нет…
Павел почувствовал, как горло сжимает тугой обруч. Соня уходит. Она пришла к нему сама, она просила его о помощи, она согласилась на все условия – и уходит. Уходит, потому что он не смог помочь и вел себя, как скотина. Плачет и уходит. Единственная девушка, которая сама хотела остаться.
– Я не слышал стоп-слова, - хрипло произнес Павел. – Ты разрываешь наш договор?
Соня приоткрыла рот, собиралась что-то сказать, но передумала. Обхватила себя руками за плечи, словно ежась от холода, и отвернулась.
– Я не справилась… - произнесла она наконец тихо-тихо. – Не смогла. Думала, что вспомнить будет просто, но ошиблась. Зачем вам плохая саба?
Павел с трудом сдерживался – так хотелось обнять Соню. Обнять и согреть в своих руках. Но сейчас это оттолкнуло бы ее еще больше. Жалость – все, что она подумала бы.
– Софья, ты хоть понимаешь, что не дала мне ни единого шанса? – нарочито холодно спросил он. – Сначала ты нарядилась госпожой, потом стукнулась головой, и я не мог тебя и пальцем тронуть, а теперь ты все сделала по-своему, наплевав на мои слова и желания. И сбегаешь, не пожелав услышать, что я обо всем этом… - он обвел рукой комнату, - думаю.
– Вам же не понравилось… - Она посмотрела на него с сомнением. – Разве нет?
– Я ничего подобного не говорил. В общем, у тебя два варианта. Либо ты разрываешь договор и убираешься отсюда немедленно, либо идешь греть ужин.
Павел хотел добавить хоть что-нибудь, чтобы удержать Соню, но не стал. «Если она считает, что я жесток, как ее бывший хозяин, ей лучше уйти, - думал он, поднимаясь в спальню. – Пусть это будет ее выбор. Но если у меня есть шанс, она останется».
И в спальне он обнаружил перемены. Большая двуспальная кровать, удобный матрас, новый шкаф, идеально вписавшийся в интерьер. Он переоделся и спустился. В комнате Сони уже не было, на журнальном столике сиротливо лежал блокнот. Павел заглянул в него ради интереса и присвистнул. Сумма расходов меньше, чем он предполагал. Эта девочка умеет экономить. А вещи купила добротные, стильные, ему и придраться не
Он подошел к рабочей зоне: стол, удобный и для ноутбука, и для бумаг, напоминающий и конторку, и бюро, с удачным освещением. Рядом – книжные полки лесенкой.
Павел вздохнул и пошел на кухню, очень хотелось есть. Соня в домашней одежде накрывала на стол. Не ушла. А ему показалось, что на кухне тихо, и он гнал от себя разочарование.
– Ты уже ужинала? – спросил он, заметив, что на столе один прибор.
– Нет, хо… - Соня запнулась и шумно выдохнула. – Простите, Павел. Нет, я потом поем.
– А ела утром? Или вообще не ела? – нахмурился он. – Бери тарелку, садись.
Она не решилась возразить: поставила второй прибор, осторожно села боком на краешек табурета. Павел чертыхнулся и встал из-за стола. Мазь он оставил в комнате, поэтому пошел туда, бросив Соне коротко:
– За мной.
Тюбик обнаружился на диване.
– Наклоняйся и спускай штаны, живо, - велел он.
Она снова послушалась, кротко и быстро, избегая его взгляда. Павлу претила эта покорность. За ней он чувствовал страх и желание угодить. Соня, дерзко бросающая вызов, нравилась ему больше.
Большой синяк налился с одной стороны. Павел матерился про себя, обрабатывая гематому. Хорошо бы сделать компресс. Или хотя бы приложить капусту.
– Соня, посмотри на меня, - потребовал он, когда она встала и поправила одежду.
Так и знал – взгляд побитой собаки. Плюс страх, чертов страх! И зачем она осталась, если так боится?
– Соня, мне жаль. Когда я представляю, как ты балансировала на табуретке, мне снова хочется тебя выпороть, сильно и больно. Потому что это было очень глупо. Но мне жаль, что я не объяснил заранее, и ты испугалась. И за синяк тоже… прости.
Он просит у нее прощения с завидной регулярностью. Вошел в роль саба?
– Ерунда же… - пробормотала смущенная Соня. И тут же спохватилась: - Я про синяк. А насчет табуретки я поняла, простите. И за…
– Потом поговорим, - перебил ее Павел. – Пойдем ужинать.
Соня хорошо готовила. Ее блюда не отличались изысканностью, скорее, подкупали простотой. Гречка с мясом и грибами – вкусная, рассыпчатая, - таяла во рту. И свекла, жареная в томатном соусе, напоминала о доме и детстве. А еще она варила компот из сухофруктов или кисель из замороженных ягод. Санаторий, да и только.
Павел старался не смотреть на Соню, чтобы лишний раз не смущать. Она и так вяло ковырялась в маленькой порции. Ладно, это можно понять, она расстроена, у нее пропал аппетит. Он решил не настаивать.
– Ты пила таблетки? – поинтересовался Павел в конце ужина.
Соня отрицательно покачала головой:
– Забыла…
– Выпей, будь добра. Убери со стола. Я жду тебя в гостиной.
Пожалуй, теперь комнату можно так называть, это уже не склад безликих вещей.
Пока Соня мыла посуду, Павел повесил шторы. Он попросил стремянку у консьержа. Зря Соня потратила деньги на ткань, он мог бы привезти любую из собственного каталога.