Ирландский обет

Джеймс М. Р.

— Ты считаешь, что должна помочь ему?

Сирша моргает.

— Ну… нет, хотя всегда предполагалось, что я выйду замуж за сына Макгрегора. Я просто… — Она прочищает горло. — Я ничего не должна Лиаму, хотя выйти замуж за главу Королей, мое право по рождению, так же как это место принадлежит ему. Но это означает, Ана, что он подвергает опасности множество жизней, бизнес, финансы, доверие своих людей и даже свою собственную жизнь, настаивая на том, чтобы быть с тобой. Настаивая на том, что он собирается отодвинуть меня в сторону, и я не думаю, что ты это понимаешь или,

по крайней мере, не до конца осознаешь.

Я уставилась на нее. Его жизнь? Я не хочу в это верить. Я не могу. Кажется таким архаичным, таким безумным думать, что Лиам мог рисковать своей жизнью или чьей-либо еще, решив быть с кем-то не таким, как ему было предназначено.

— Он нарушает клятву, Ана, — спокойно говорит Сирша, и я задаюсь вопросом, произнесла ли я какую-то часть этой последней мысли вслух. — Контракт, подписанный в церкви, в присутствии священника, моего отца и дяди. Это важно для королей. Человек, который не может сдержать свое слово, вообще не человек.

— Он сдержал данное мне слово, — говорю я еле слышно. Я не хочу, чтобы это обидело Сиршу, но я все равно вижу вспышку этого в ее глазах.

— Ты ничего не значишь, — говорит она как ни в чем не бывало. — Ни для меня, ни для кого-либо из Королей. Здесь ты никто, Анастасия Иванова. Не имеет значения, кем ты была раньше. И не имеет значения, что придумал Лиам, чтобы заставить себя поверить, что тебя могут здесь принять. Ты не можешь остаться с ним.

Боль, пронзающая мою грудь, проникает так глубоко, как и хотела Сирша, потому что я знаю, что она права. Мне здесь не место. У меня нет никого, кроме Лиама, и между нами никогда не было легко. Если Лиам решит, что слишком многим рискует, у меня здесь вообще ничего не останется.

— Тебе следует вернуться в Нью-Йорк. — Голос Сирши почти успокаивающий, как будто она действительно просто пытается помочь мне сделать то, что лучше, как будто она действительно мой друг. — У тебя там есть друзья. Если ты заботишься о Лиаме, ты не будешь заставлять его проходить через это. Ты отпустишь его, чтобы он мог жить той жизнью, которая ему предназначена, жизнью, которой он был совершенно доволен до встречи с тобой. И ты сможешь продолжать заниматься чем-то другим. Всем, что сделает тебя счастливой. Главное, чтобы этого не было здесь.

Я тяжело сглатываю, стискивая зубы, чтобы сохранять спокойствие.

— Я ничего не заставляю Лиама делать, Сирша. Он взрослый мужчина. Ему не нужно, чтобы я принимала решения за него. Он, конечно, может сделать этот выбор сам и рассказать мне, какой он есть. В любом случае, — добавляю я, делая глубокий вдох и собирая свои нервы. — Я не знаю, почему ты хочешь мужчину, который не хочет тебя. Тебе не стыдно так стараться, чтобы заставить его жениться на тебе?

Если Сирша и заметила мое оскорбление, похоже, это ее не задело. На этот раз она кажется почти невозмутимой, выражение ее лица спокойное и уравновешенное.

— Дело не в любви или желании, Ана. Я признаю, что нахожу Лиама очень красивым, и да, я хочу, чтобы он стал моим мужем. Из братьев Макгрегор я всегда предпочитала его, хотя

и не думала, что выйду за него замуж. Это был приятный сюрприз. И, думаю, со временем он сможет полюбить меня. В глубине души он хороший человек, просто сейчас сбитый с толку. — Сирша натянуто улыбается мне, и в этом нет ни капли юмора. — Но дело не в этом, Ана. Это о долге. Это о том, для чего меня воспитывали. Лиама к этому не готовили. Он не был воспитан как наследник, чтобы занять это место, но теперь оно принадлежит ему, и он пытается добиться успеха. Я могу помочь ему в этом. Мой отец всю свою жизнь был правой рукой правящего ирландского короля. Это все, что я когда-либо знала. Меня воспитали, чтобы я была женой ирландского короля. Лиам нуждается во мне и в том, что я могу ему предложить.

— Я тоже нужна ему, — шепчу я, жалея, что произнесла эти слова, как только они срываются с языка. Они кажутся слишком интимными, слишком уязвимыми. Но Сирша уже услышала и издает короткий горький смешок.

— Нужна за что? За то, как ты выглядишь, стоя на коленях? Ты не из тех женщин, которые выходят замуж за такого мужчину, как Лиам, Ана. Тебе нечего ему предложить, кроме симпатичного личика и, я уверена, прекрасного, талантливого тела, но это не поможет ему сохранить свое место во главе стола. Это вполне может заставить его потерять самообладание, если не совсем собственную голову. — Сирша делает паузу, ее ярко-зеленые глаза пристально смотрят на меня. — Что ты можешь для него сделать, Ана, кроме как разорвать его на части?

Тишина, которая наполняет комнату, пронзительна. В каком-то смысле я знаю, что она права. Все, что я могу предложить ему, лишь удовольствие, любовь, преданность, и ничего, когда речь заходит о другой части его жизни, связанной с Королями. Там я только причиняю ему боль, а не помогаю. Но в глубине души я чувствую, что говорила правду, когда сказала, что не могу и не должна принимать эти решения за Лиама. Он способен делать свой собственный выбор, выбирать то, что для него наиболее важно, и сказать об этом мне сам.

— Настоящая любовь, Ана, заключалась бы в том, чтобы оставить все это и позволить Лиаму жить той жизнью, которая ему предназначена. — Голос Сирши доносится до меня через комнату, и я встречаюсь с ней взглядом, не позволяя слезам, которые, я чувствую, блестят в моих глазах, пролиться.

— Жизнь, которая должна была быть у него. — Я позволила словам соскользнуть с моего языка, обдумывая их. — С тобой.

— Да, — говорит Сирша, и мне кажется, я улавливаю малейшую нотку сочувствия в ее голосе. — Со мной.

Снова наступает тишина, которая затягивается, а затем Сирша делает глубокий вдох.

— Подумай об этом, — тихо говорит она, проходя мимо меня. — Лиам говорил, что спас тебя. Возможно, тебе пора спасти его от самой себя. Пока он все не разрушил.

А потом она исчезла, выскользнув за парадную дверь почти так же быстро, как и появилась. Часы показывают, что она была здесь меньше двадцати минут, но кажется, что прошла целая жизнь. Я опускаюсь в кресло, мои руки трясутся, я крепко зажмуриваю глаза, чтобы сдержать слезы.