Ипсилон. Ты за гранью

Оско Наталья

– О нет, но знаю его сына. Вадиму был год, когда родители развелись. Алиса Петровна воспитывала мальчика одна. Роль матери-одиночки незавидная, но радует то, что горе-папаша не исчез бесследно и помогал брошенной им семье.

– Наверное, он ненавидел своего отца, – удрученно вздыхает женщина.

– Точнее, переживал и обижался, – смягчаю. – Правда, несколько раз порывался сменить фамилию, но так и не сделал этого. Вадим до сих пор остается Меньшовым.

– Он знает? – Лаура

намекает на трагичные последствия аварии.

– Скорее всего, нет. – Качаю головой, припоминая последние несколько лет жизни. Уж такая новость никак не могла пройти мимо меня.

Замолкаю на полуслове, услышав звук приближающихся шагов.

– Фух! Еле отыскала нужную фотографию. Ба, метка на рамке совсем стерлась, надо бы обновить. – Тонкие пальцы Шуры пробегают по торцу, старательно ощупывая поверхность.

– Хорошо, – соглашается Лаура и с тяжелым вздохом поднимается из-за стола.

– Ты куда? – удивленно моргает девушка.

– Устала, – наш двухминутный разговор оказывается тяжелым испытанием для измученной воспоминаниями пожилой дамы. На милом лице отображается неизгладимая грусть. – Поболтайте без меня. Хорошо? Деточка, и загрузи потом грязные чашки в посудомойку.

– Сделаю, – обещает внучка.

– Всем спокойной ночи, – прощается Лаура. Получив ответные пожелания, она уходит и запирается в своей спальне, а между нами повисает гнетущая тишина.

Шура нащупывает поверхность стола, оставляет на ней фото в рамке и, между прочим, спрашивает:

– Ну! И что это было?

– Ты о чем? – спрашиваю и быстро перевожу разговор в безопасное русло. – Какой же он все-таки красивый. Хорошенький черноглазый карапуз, – умиляюсь, изучая улыбающуюся мордашку годовалого мальчика.

– Ты прекрасно меня услышала. Речь не о милашке Мстиславе, – серьезно произносит посредница и складывает руки на груди, а глаза… Они прожигают насквозь. Я так отчетливо ощущаю на себе ее взгляд, что подсознательно не верится в ее слепоту. – О чем вы говорили? Давно Лаура не была в таком подавленном состоянии.

– Так… О многом… – теряюсь, не зная, как сообщить девушке правду о существовании близких ей родственников. – Слишком много совпадений. Как думаешь?

– Согласна. Сама в шоке, – Шура шумно выдыхает и усаживается за стол.

А я набираюсь наконец храбрости и выдаю:

– У тебя есть брат.

– Конечно, Мстислав, – согласно кивает та и подмечает:

– Только был.

– Ты не поняла. У тебя есть еще один брат, – произношу на одном дыхании и замираю, наблюдая за реакцией рыженькой.

На веснушчатом лице появляется недоумение, но быстро сменяется весельем. Ее смех меня настораживает. Не знаю, о чем и думать. То ли Шура

радуется новости, то ли защищается от стресса.

Насмеявшись до выступивших на глаза слез, она интересуется:

– Издеваешься?

– И не думала, – уверяю в своей честности. – У твоего отца остался ребенок от первого брака, – поясняю, но особой радости не вижу. Поэтому выкрикиваю, стремясь ободрить девушку. – Ура! Ты снова младшая сестра.

– Нет! И еще раз нет! – упрямица не признает такую возможность. – Ты ошибаешься! Слышишь? – настаивает на своем.

– Твоего брата зовут Вадим Меньшов. Никакой ошибки, – уверенно заявляю.

– А-а-а-а! – начинает кричать Шура, выпуская накопившуюся негативную энергию. – Да чтоб тебя, меня и папу Карло!

– Вот это да, – забавляюсь бурной реакцией, которую выдает та.

– Что же это творится? Беспредел какой-то! Теперь я понимаю Лауру, – возмущается рыженькая.

– Все к лучшему. А знаешь, что самое невероятное в этой истории?

– Ты моя сестра? – с каменным лицом интересуется та.

– Точно нет. – Качаю головой. – Я человек, заплутавшая душа, сэйфин-лим, хранитель, но еще и посланник оказывается. Кстати… Вадим – прямой участник моей невеселой судьбы. Именно под колеса его авто я и угодила. Затем оказалась на Ипсилоне, а теперь и здесь. Круг замкнулся.

– Мне жаль, – сочувственно выдыхает Шура.

– Не стоит. Я уже смирилась.

– А как насчет меня? – шепчет новоиспеченная сестра.

– Теперь ты не одна! Разве плохо? – утешаю.

– Он мне чужой! – заявляет упрямица.

– Нет, родной! – отстаиваю правду. – Подожди, вот только вернусь домой, сразу помогу вам воссоединиться и стать счастливой семьей.

– Можешь оставить меня? Хочу побыть одна.

– Хорошо, пойду спать, – охотно соглашаюсь.

– Сладких снов тебе, Лиза, – говорит рыженькая и накрывает лицо ладонями, прячась как в раковину.

– Спокойной ночи, Шурочка. – Ласково провожу рукой по ее пушистым волосам и ухожу в отведенную мне спальню.

ГЛАВА 3. Прощание – дорога к встрече

Туман. Белесая непроницаемая пелена застилает все вокруг и постепенно поглощает меня. Кожа истончается и становится невероятно чувствительной. Улавливаю колебания воздуха и даже влагу, скопившуюся в нем. В пространстве разливается звенящая тишина, пустота очищает разум от мыслей. Душевное спокойствие мне дарит невесомость.

Я начинаю парить. Приятное состояние покоя. Именно о нем и говорила посредник – глубокая фаза сна.

Я сплю? Как странно пребывать в нескольких реальностях одновременно.