Ипсилон. Ты за гранью
Шрифт:
– Я буду ждать твоего возвращения.
– Спасибо за все, Шур… – очередной приступ слабости прерывает меня на полуслове.
– Найди меня в будущем, это станет лучшей благодарностью, – говорит девушка и помогает мне надеть на плечи лямки рюкзака.
– Обещаю, – шепчу и касаюсь хамертола. Он мгновенно растворяет мое тело в воздухе.
Чувствую облегчение, свободу и непреодолимую тягу, которой подчиняются призрачные частицы организма.
ГЛАВА 4. Утро добрым не бывает
Отправляюсь
Занятая созерцанием красот, не успеваю сориентироваться и подготовиться к прямому столкновению с кирпичной стеной. Зажмуриваюсь от страха, жду резкой боли, но… Все проходит гладко. Никаких неприятных ощущений.
Выжидаю некоторое время и опасливо разлепляю ресницы. Похоже, полет завершен. Испытываю облегчение.
Принимаюсь с интересом изучать непривычную планировку квартиры. Первое, что бросается в глаза, это простор и высота потолков – не менее пяти метров.
А берлога-то подзащитного двухуровневая и стильная!
На первом этаже кухонная зона и гостиная разделены барной стойкой. Приятный болотный оттенок стен, пола и мягкой мебели разбавлен ярко-красными фасадами гарнитура, барными стульями и симпатичными декоративными вещицами.
Когда беглый взгляд останавливается на лестнице, нервно считаю ступеньки. Уверена, будь я в физической оболочке сейчас, то не нашла бы себе места от волнения. Ведь на втором этаже спальня, и Роберт скорее всего там.
Как же я хочу взглянуть на него одним глазком, но не могу решиться. Вместо этого начинаю рассматривать себя и… Вижу пол, застеленный ламинатом, фрагменты мебели, находящиеся за спиной. Энергия в чистом виде и ничего более. Странно. Даже на Ипсилоне я имела форму, а здесь стала безликой. Брр! Становится как-то тревожно.
– Вода! – вспоминаю о возможности обрести видимость. – Что же устроим испытания, – хороший способ отвлечься от назойливых мыслей о Робе. Иду на кухню к раковине. Хватаюсь за барашек, но рука проскальзывает сквозь него. Тогда нажимаю на хамертол и моментально заполняю пустое до этого пространство собой.
– Ух ты! – радуюсь, вернув себе облик, привычную тяжесть тела и чувствительность, которая обостряется. Ощущаю кожей прикосновение одежды и давление на плечи. Рюкзак. Я уже успела забыть о тяжеловесном аксессуаре. Не задумываясь о последствиях, скидываю ношу на пол и поворачиваю кран.
Из хромированного гуська начинает бежать вода.
Подставляю ладонь под прозрачную, обжигающе холодную струю. Когда замерзшие пальцы начинает покалывать, нажимаю на камень хамертола и снова растворяюсь в воздухе, правда, на этот раз частично. С удивлением наблюдаю за тем, как водяной поток огибает и вырисовывает линии кисти. Отдергиваю руку, пытаюсь стряхнуть капли, но влага точно впитывается и продолжает выделять ее контуры.
– Ну и ладно… – успокаиваю себя, но тут же настороженно замираю, услышав приближающиеся
– Мама, дорогая!
– Вот стерва! – эхом раздается красивый хрипловатый голос.
Не успеваю глазом моргнуть, как высокая мужская фигура преодолевает спуск по лестнице и шмыгает в дальний край холла, где теряется из виду. Зато отчетливо слышится следующее: металлический скрежет отпираемого замка, хлопок дверью такой силы, что аж воздух начинает вибрировать, недовольное бурчание и на этот раз размеренные шаги.
Мгновение и передо мной предстает Роб собственной персоной. Ох! Какой же он красивый! Правда, невероятно уставший, точно его мучили ночные кошмары и не давали как следует отдохнуть.
В подтверждение моим мыслям парень трет сомкнутые веки, сжимает виски, взъерошивает темно-каштановые волосы, которые ложатся игривыми волнами. Проделав сей ритуал, он вроде как успокаивается, но тут же настораживается и подозрительно смотрит в мою сторону. Поначалу даже чудится, что подзащитный видит меня, а когда целенаправленно идет на кухню… Возникает волнение и страх быть обнаруженной.
– Ну что ей здесь понадобилось? – спрашивает тот и перекрывает воду. Опирается о поверхность стола и неожиданно начинает рассуждать вслух. – Чокнутая девка! То пишет любовные послания, то угрожает расправой. Присылает всякую дрянь: отрезанные сальные патлы, кукол, пронизанных иглами, тряпье, замаранное кровью, – раздражение нарастает. – А что теперь? Сучка, решила утопиться в моей раковине, залить всю квартиру или заставить меня платить баснословный счет за воду? – на пике рассуждений голос его затихает. Воцаряется тишина. Роб угрюмо качает головой.
А я замираю, завороженно наблюдая за парнем. Наслаждаюсь его близостью, бархатистым тембром и все еще не верю… Но отчего же? Вот он! Стоит только руку протянуть.
Мое желание коснуться его, резко меняет вектор и я отстраняюсь, избегая столкновения с подзащитным.
Он делает шаг в сторону, выдвигает ящик, который ударяет по моему бедру. Будь я сейчас человеком, остался бы огромный синяк. Но я в призрачной оболочке. Облегченно вздыхаю, а Роб…
Он настораживается, смотрит сквозь меня, но тут же оставляет подозрения и возвращается к прежнему занятию. Достает пепельницу. Ловко подпрыгивает и усаживается на столешницу. Удобно расположившись на возвышении, парень выуживает сигарету из золотистой пачки и прикуривает ее, жадно вдыхает едкий табачный дым и явно успокаивается. Но медитация длится недолго. Три затяжки и Роб замечает брошенный мной рюкзак.
– А вот это уже интересно. Кажется, ты попалась, – усмехается красавчик и несет находку в гостиную, где без лишних предисловий высыпает содержимое сумки прямо на пол. Туфли, платье, туника, юбка, нижнее белье, средства гигиены.
Р–р–р! Что за беспардонность? Наглец нещадно раскидывает вещи, одолженные Милой! Пусть они мне и не особо подходят по стилю, но все же… Это подарок.
А когда широкая мужская ступня едва не встает на них, хочется возмутиться и залепить пощечину наглому расхитителю, но для этого… Сдерживаю порыв и остаюсь в призрачной форме.