Ион
Шрифт:
– Я решил, что куплю на двадцатиоднолетие.
– Дай угадаю, рейба-модистку, как там ее? К25−6В?
– Нет, – он решительно качает головой, – я хочу гимнастку.
От неожиданности я прерываю зевок и тут же окончательно просыпаюсь.
– Ты серьезно?
– Да.
Я не знаю, что и сказать. На такое я никак не рассчитывал.
– Какую?
– Не знаю еще, я хочу, чтобы ты помог мне выбрать. Ты же поможешь?
– Да, конечно, Фред.
– Спасибо огромное, Терен.
– Когда поедем смотреть?
– Не знаю, потом
– Ты что еще не ложился?
– Нет, я всю ночь их выступление пересматривал.
– Ну ты даешь…
– Ага, – на его лице появляется смущенная улыбка, – ладно, пока.
– Давай.
Фредди исчезает из моей комнаты, но не из мыслей. Нужно сделать так, чтобы он не купил мою гимнастку. Пусть берет кого хочет кроме нее. Я лихорадочно думаю о том, что бы такое предпринять. Нужно переговорить с руководством спортивного центра раньше него. Я как-нибудь улажу это дело.
Автолет несет меня в пятый округ. Я хочу как можно скорее разделаться со всем этим. Немного волнуюсь, все-таки никогда раньше не оформлял договор о покупке рейба. Я бросаю взгляд за окно машины, но пейзаж там совсем безрадостный, дождь льет как из ведра, надо мной нависает мрачное небо и все вокруг кажется угрюмым. Настроение у меня совсем паршивое.
До кабинета местного директора добираюсь без приключений. У гимнасток сейчас тренировки в самом разгаре, так что все коридоры пустынны. Больше всего я боюсь встретить свою гимнастку. Мне почему-то кажется, что я не смогу спокойно смотреть ей в глаза. Это странно. Она ведь рейб, по-хорошему меня не должно волновать, что она там себе подумает.
Меня приглашают в кабинет директора, и я оказываюсь в кресле напротив женщины не самого изящного телосложения. Вид у нее довольно суровый.
– Добрый день, господин Громбольдт, чем могу быть полезна? – голос у нее такой же жесткий, как и выражение лица. У меня мелькает мысль о том, что с рейбами по-другому и нельзя.
– Добрый день, госпожа Коробейникова. Прежде всего, я хотел бы выразить вам благодарность за ваш труд. Каждый год вы дарите нам прекрасные выступления. Ваши рейбы заслуживают восхищения.
– Благодарю вас. Но боюсь, что они не так хороши, как рейбы первого и второго филиалов. Таким филиалам как наш всегда не достает финансирования.
– Вы, безусловно, правы, однако, империя не может как следует поддерживать такое большое количество филиалов, по крайней мере, пока.
– Вы много не знаете, господин Громбольдт… – она многозначительно замолчала и продолжила, – Так что привело вас сюда?
– Дело в том, что я хочу приобрести одного из ваших рейбов, – от волнения у меня пересохло в горле.
– Вот как? – вскинула брови Коробейникова, – боюсь, они не продаются. Я растила их столько лет не для того, чтобы распродать поодиночке в частные руки.
Ее ответ несколько огорошил меня, но я решил не сдаваться.
– Я готов заплатить любую сумму. Возможно вы не знаете,
– Я прекрасно знаю, что вы влиятельный человек, господин Громбольдт. И нисколько не сомневаюсь в вашей покупательской способности. Однако ответ мой остается прежним, они не продаются.
Я едва успеваю открыть рот, чтобы сказать хоть что-то против, но она опережает меня:
– Почему бы вам просто не приобрести ложу? Сезонный билет? В этом случае у вас всегда будут лучшие места, мы обеспечим все для вашего комфортного пребывания.
– Сезонный билет это не плохо, но…
– Ответьте мне на один вопрос. Зачем вам гимнастка?
Я не знаю, как объяснить этой женщине, зачем мне гимнастка и поэтому просто молчу. Она вздыхает и наливает мне чай.
– Вот видите, она вам ни к чему. Вам наверняка понравилась какая-то конкретная девочка, не правда ли?
Мне ясно, что скрывать правду бессмысленно, поэтому я решаю говорить все напрямик.
– Ее номер S73−13.
– Достойный выбор. Она одна из лучших в моей школе. Каждый год другие филиалы пытаются выкупить ее у меня. Денег не хватает, поэтому мне приходится постоянно что-то выдумывать, чтобы не потерять лучших гимнасток, – она шумно отпивает чай из своей кружки, – так ложа вас устроит?
– Я не верю, что ее нельзя купить.
– Бону?
– Да.
– А я вас уверяю, что эту птичку вам лучше держать в моей клетке. Если вы ее выкупите, то она больше не сможет петь. Ее жизнь – верховая гимнастика, без всего этого она погибнет. И вы будете страдать. Вам ведь нужен рейб, которого не стыдно показать в обществе, верно? С гимнастками такого не выйдет. Они слишком мало общаются с внешним миром, не умеют себя вести и обслуживать людей. Гораздо лучше будет оставить ее здесь.
– Но я бы хотел видеть ее как можно чаще.
– Думаете, вам будет о чем поговорить? У этих девчонок совсем узкий кругозор, они не обучаются ничему, что помогло бы им поддержать беседу с таким человеком как вы.
– Я просто хочу смотреть на нее.
– И это все, что вам нужно? – ее голос стал заметно теплее, – Мальчик мой, в таком случае, я знаю, как вам следует поступить! Вы выкупите ложу на особом условии – безграничное пользование. То есть вы приезжаете, когда вам будет угодно и наблюдаете свою любимицу во время тренировок, а не только на самих выступлениях!
– А она будет видеть меня?
– Это на ваше усмотрение. Ложа может быть скрыта от глаз спортсменов, если вы этого захотите.
– Я не хочу, чтобы она меня видела и вообще знала о моем существовании.
– Поверьте мне, она ничего не узнает. Точнее, она будет знать только то, что мы с вами позволим ей узнать.
– Тогда… Я, наверное, согласен на ложу.
– Вот и прекрасно, – она делает несколько движений рукой на столе и передо мной загорается документ.
Я расписываюсь на крышке стола, и договор исчезает.