Инженер Средневековья
Шрифт:
— Пан Конрад, нам нужно поговорить.
Казалось, граф немного в нерешительности.
Когда мы возвращались обратно, я заметил, что Кристина насупилась.
— В чем дело, красавица? — спросил я. — Прости, эти убийства расстроили тебя.
— Да нет, дело не в этом. Просто завтра на ужин мы собирались испечь кровяной пудинг, а вы взяли и расплескали всю кровь по двору.
Трудно угодить всем.
Перед ужином мы с графом играли в шахматы, а в другом конце зала девушки установили ткацкий станок.
Хотя это громко сказано. Вокруг верхней
— Это их увлечение? — спросил я, указав на работающих девушек.
— Увлечение? Материя нужна всегда, а девушки должны быть чем-то заняты.
— Тогда почему бы не использовать нормальный ткацкий станок?
— Ты в них разбираешься? — Игра была моментально забыта.
— Вообще-то я не ткач, но я знаю этот процесс…
— Понятно, пан Конрад. «Но не за эти несколько недель, что я пробуду здесь! ». Ты вообще представляешь нашу экономическую ситуацию относительно материи? Разве ты не знаешь, что французы и итальянцы получают огромные прибыли, торгуя тканью? На одной только ярмарке в Труа вертятся миллионы гривен — в основном польское серебро за французские ткани.
— Почему бы не пригласить сюда ткачей?
— Мой сеньор, Хенрик Бородатый, уже пытался. За огромную сумму он выписал три дюжины валлонских ткачей и на свои средства поселил их во Вроцлаве. Но вплоть до сего дня ни один поляк — за исключением самого Хенрика — не был допущен понаблюдать за их работой! А цена на материю ни на грош не упала! Ткань, из которой сшита твоя туника, произведена во Фландрии и покрашена во Флоренции.
— Я ничего не смыслю в окраске тканей, но уверен, что смогу построить ткацкий станок, — сказал я.
— Вот и решено! Пан Конрад, ты мне нужен. Я хочу, чтобы ты остался здесь и проинструктировал моих людей в тех делах, о которых ты рассказывал. Не прошло и пары дней, как ты поведал про мед, сталь и материю. Ты показал мне лучшее искусство владения мечом, лучшие танцы, лучшие приемы игры в шахматы, чем вообще представляется возможным. Ты действительно нужен мне. Называй цену.
— Цену? Я не уверен, что мне нужны деньги. У меня есть половина захваченного добра, и…
— Еще одно: у тебя больше, чем ты думаешь. Равная доля с Новацеком — это же чепуха! Хоть ты и находишься у него на службе, ты все же рыцарь, а он простолюдин; и всем, что у него есть, он обязан твоему мечу. Ты можешь подарить ему двенадцатую часть, но больше — это уже слишком. Кроме того, добыча захвачена на моих землях. Согласно обычаю, я имею право на десятую часть. Но это примерно соответствует сумме, которую ты получил от меня за убийство проклятого немца, так что считай, что мы в расчете.
— Пусть так, граф Ламберт, но все же у меня есть договоренность с Борисом. Я обещал сопровождать
— Новацек поедет отсюда в Венгрию и затем обратно. Мне как раз нужно послать в Венгрию рыцаря. Письмо, которое ты мне привез, — от моей жены. Она с нашей дочерью гостит у своих родственников в Пеште. Как обычно, она жалуется на недостаток средств, поэтому я должен отправить ей денег. Иначе жена сама приедет сюда за ними. Если я должен послать рыцаря — а кому еще можно доверять? — тогда он может сопровождать Бориса и работать на него. Учет расходов — едва ли подходящее занятие для рыцаря.
— Видишь ли, господин, не все так гладко. На самом деле я еще не посвящен в рыцари.
— Что? Ты хочешь сказать, что ты скрестил со мной меч, обыграл меня в шахматы, наслаждался обществом моих девушек — и ты не посвящен в рыцари? Пан Мешко! Мне нужен свидетель! Скорее сюда!
— Иду, господин!
— Но, понимаешь, граф Ламберт… в моей стране нет такого понятия — рыцарство, но я был офицером — нет, я и сейчас офицер, и священник сказал, что…
— Молчать! Преклони колени, Конрад Старгардский! — Он вынул меч из ножен.
У меня в мозгу промелькнул образ борова с раздробленным черепом, но все же я опустился на колени.
— Видишь ли…
— Тише!
Он сильно ударил меня мечом плашмя по ушибленному правому плечу. Затем не менее сильный удар пришелся и по раненой левой руке. По всей видимости, меня посвящали в рыцари, и граф явно не желал довольствоваться легким касанием, как в современных фильмах.
— Я посвящаю тебя в рыцари!
Последний удар пришелся мне по голове, и в глазах на мгновение потемнело. Я чуть было не упал, но все же удержался в коленопреклоненном положении.
— Встань, пан Конрад!
Девушки за ткацким станком смотрели на все это, шептались и посмеивались.
— Эй, вы! — обратился к ним граф. — Это была чистая формальность, чтобы избавить пана Конрада от сомнений. В их стране принята другая церемония. И все же помалкивайте об этом. Ты тоже, пан Мешко.
Я с трудом поднялся на ноги.
— Вот и все, пан Конрад! Есть еще что-нибудь?
— Проблемы? Нет, мой господин. Но чего именно ты от меня ожидаешь?
— Я хочу, чтобы ты построил механизмы, которые, по-твоему, принесли бы пользу, а также, чтобы ты присягнул мне на верность.
Что ж… а ведь это не так уж и плохо. Удобное жилище, доброжелательные люди, которым я нужен, внимание противоположного пола. Если сравнить с моей предыдущей должностью — что ж, надо отдать должное, Борис Новацек был честен со мной. Но за два дня путешествия я оказался вовлечен в два кровопролитных сражения. Хотя два — цифра незначительная, все же она что-то да значит! Не будь судьба ко мне так благосклонна — лежать мне раздетым догола трупом в заснеженном лесу.
— Очень хорошо, господин. Я надеюсь, что ты уладишь дела с Борисом Новацеком без ущерба для него. Я присягну на верность, но не навсегда. Лет эдак на девять.