Инженер Средневековья
Шрифт:
Граф лишь мельком взглянул на конверт и бросил его Янине.
— Принесите мне это письмо, когда я буду в плохом настроении. А хорошее сейчас портить не хочется.
Я поставил нейлоновую палатку на деревянном полу. Для такой палатки не требовались прутья. Граф засыпал меня вопросами о палатке, материи, из которой она изготовлена, о фибергласовых шестах, зажимах, застежках и сетке от комаров.
— Самый настоящий дом! И такой легкий!
— Может быть еще легче, господин. Она все еще сырая. Пусть останется здесь и просохнет.
Я показал остальные
Аптечку первой помощи рассматривали равнодушно, по крайней мере граф и пан Мешко. Беспокоиться о ранении было ниже их рыцарского достоинства. Девушки немного заинтересовались — Янина все еще находилась в моем спальном мешке, — но решили воздержаться от комментариев.
— А эти пергаментные пакетики, пан Конрад?
— Семена. Я купил их в подарок матери.
Пан Мешко пришел в восторг от моего компаса.
— Так, значит, стрелка всегда указывает строго на север?
— Не совсем. Она немного отклоняется на запад. Но она всегда указывает в одном и том же направлении, и если ясной ночью сверить карту с Полярной звездой, то можно узнать, насколько сильно она отклонена. Сбить компас может только железо.
— Неудивительно. Холодное железо всегда перехитрит любой колдовской прибор.
— Нет, пан Мешко! Он изготовлен умелыми людьми, которые разбираются в науке. Наука — это искусство познать способы, которыми Бог создал мир, и к колдовству не имеет никакого отношения.
— Клянешься?
— Клянусь своей честью! Более того, если тебе компас понравился — возьми его. Пусть это будет моим рождественским подарком.
— Тогда, клянусь своей честью, я принимаю твой подарок, но вручить его ты должен вечером.
Швейный набор, особенно иглы с крошечными ушками, был с энтузиазмом встречен девушками. Я знал, что сделаю с четырьмя оставшимися подарками.
Напоследок я оставил бинокль. Он произвел немалое впечатление — люди стали вырывать его друг у друга из рук. Наконец, граф Ламберт забрал его у Янины.
— Дорогуша, ты что, хочешь замерзнуть до смерти? Ну-ка быстро оденься!
Он вышел на балкон, некоторое время приспосабливал линзы и стал рассматривать свои угодья.
— Извини, граф, — обратился я к нему, — я весь день не видел Бориса Новацека. Не знаешь, что с ним?
— Ушел рано утром — с двумя моими конюхами и пятью лошадьми. Кажется, прошлой ночью вы потеряли коня и поклажу. Они отправились на поиски. — Граф вновь посмотрел в бинокль. — А, вот и они, Богом клянусь! Смотри! Снег такой глубокий, что люди вынуждены идти впереди, чтобы расчищать дорогу лошадям. — Он опустил бинокль. — Нет! Так ничего не увидишь! Замечательный прибор, пан Конрад! — Он вновь поднес бинокль к глазам. — Смотри! Две лошади тянут за собой убитого боевого коня. А еще на одной —
— С кем я расправился?
— Ты убил рыцаря Райнберга, подлого немецкого ренегата, который более года грабил и убивал моих торговцев! Этот черный орел погубил восьмерых моих рыцарей, полторы сотни простого народа и украл бог знает сколько скота! Но ты прикончил этого ублюдка, черт побери, ты прикончил его!
Граф Ламберт с энтузиазмом похлопал меня по спине.
— На тот момент это было делом простой необходимости, — сказал я.
— А сейчас это причина, чтобы возрадоваться! Более того, пан Конрад, награда за его голову — твоя! Десять тысяч гривен.
Ого! Я богатею на глазах. Кстати, где мой кошелек? Но спрашивать об этом как-то невежливо.
— Вижу, тебе понравился бинокль, господин, — сказал я.
— Понравился — это мягко сказано. Изумительнейший прибор! Как бы он пригодился на поле боя!..
— Значит, ты завершил мой список рождественских подарков! Дарю его тебе!
Покинув Катовице полтора месяца назад, я пользовался биноклем всего один раз, а компас вообще ни разу не пригодился. Это были скромные дары за оказанные мне услуги.
ГЛАВА 11
С позволения графа я ушел, оставив его осматривать в бинокль свои владения. Мне нужно было сходить в конюшню, тем более что обеда сегодня не будет, чтобы не перебивать аппетит перед пиршеством.
Анна, моя лошадь, обрадовалась мне. Ее поставили в хороший загон в большой, чистой конюшне и как следует почистили.
— С тобой хорошо обращаются, Анна?
Она утвердительно кивнула.
— Тебе что-нибудь нужно?
Лошадь отрицательно покачала головой.
— Отлично.
Я отказывался верить своим глазам.
Перед ней лежал несъеденный овес. Я потрепал ее по шее и отправился на поиски спасенного мной ребенка.
Все в замке и вокруг него суетились, занятые последними приготовлениями к празднику. Многие все еще были одеты в повседневную одежду из серой шерсти, но некоторые уже переоделись в яркие праздничные наряды с вышивкой.
Казалось, все знали, кто я такой. Проходя мимо, люди приветствовав меня кивками и улыбками. Я всегда думал, что в средние века крестьян жестоко угнетали, заставляя пресмыкаться перед господами. Вероятно, где-то так и было, но только не в Окойтце.
Когда я проходил мимо мельницы, меня остановил какой-то мужчина. В одной руке он нес корзину с едой, а в другой — бадью с пивом.
— Пан Конрад, — обратился он ко мне, — уж не спасенного ли ребенка ты ищешь?
— Угадал.
— Значит, я смогу отвести тебя в дом. Я — Михаил Малиньский, и этот младенец сейчас у моей жены.
— Тогда я твой должник, Михаил.
— Нет, пан Конрад. Это я твой должник. Два дня назад мой третий ребенок умер, едва появившись на свет. Жена моя безутешно скорбела по нему. Я думал, такое горе ее саму сведет в могилу. Но сейчас она счастлива. Понимаешь?