Инженер Средневековья
Шрифт:
Здесь все отличалось новизной. В некоторых местах дерево даже еще не успело обветриться. Думаю, постройкам было около трех лет.
Рюкзак принесли мне прямо в комнату. Достав бритвенные принадлежности и воспользовавшись тазом с водой, я избавился от трехдневной щетины и наконец почистил зубы. Кошелек с золотом куда-то исчез, но здесь я был среди друзей; вероятно, они спрятали его в безопасное место.
Я надел нижнее белье и уже собирался влезть в свою грязную одежду, как в комнату вошла Янина. Большинство людей стучатся, прежде чем войти, но, видимо, к придворным дамам это не относилось.
— Пан Конрад, у нас не было времени постирать твою одежду, в доспехи тебе пока не нужно облачаться, по крайней мере на празднике. Эти вещи были сшиты для графа Ламберта, но оказались ему велики. Он сказал, чтобы я отнесла их тебе.
— Спасибо, Янина. Граф очень великодушен.
Кажется, она чего-то ожидала, но дворовые графа приравнивались к знати; не принято было давать им деньги. Хотя в присутствии действительно знатных дам к ним относились почти как к обычной прислуге.
Янина разложила одежду в изножье кровати. Кровать эта была громадная: два с половиной метра в длину и более двух — в ширину. Над ней располагалась рама с пологом.
— Думаю, это будет тебе впору.
Она поднесла ко мне тунику и разгладила. Девушка так старательно разглаживала, что мне вскоре стали ясны ее намерения.
— Да, — сказал я. — Я уверен, она мне подойдет. Вышивка здесь просто замечательная. Вы сами вышивали?
— Да, пан Конрад. Но рукава получились слишком длинными, видишь? А тебе придется в самый раз. Мне всегда после бани так жарко! Ты не возражаешь?
Даже не дождавшись моих возражений, она сбросила с себя платье, оставшись в длинной сорочке.
— Все в порядке, главное, чтобы тебе было удобно. — Я порылся среди принесенных ею вещей. — Это чулки-брюки?
Я таких отродясь не видел. Чулки из ткани, но обтягивающие, наподобие женских колготок. Сверху на них были подвязки.
— С короткими штанами их не носят. Нужны вот такие, с поясом. — Она быстро стянула с меня трусы.
— Интересно. Какие башмаки странные.
Эта игра начала меня забавлять. Очень необычно ощущать себя жертвой, а не охотником!
— Думаю, они тебе подойдут. — Она наклонилась к моим ногам, чтобы я хорошо рассмотрел глубокий вырез ее сорочки. — О, у тебя такие холодные ноги! Нужно их согреть!
Игра продолжалась. Обнаженная Янина лежала на кровати, я пытался разобраться с пряжкой для пояса.
— К черту пряжку, пан Конрад, лучше иди сюда!
И я смирился с неизбежным и позволил ей делать с моим телом все, что пожелает, отлично зная: потом она заявит, что я взял ее силой. Она была не так красива, как Кристина, но молодость и жизнерадостность компенсируют недостаток красоты.
Я пообещал Янине свою последнюю футболку.
В последующие дни меня посетили остальные четыре девушки. Вероятно, они считали, что имеют на меня равные права. Типично социалистический принцип. Если на одного рыцаря приходилась сотня женщин-крестьянок, я не мог представить себе насилия в современном смысле этого слова. Мужчине просто физически тяжело удовлетворить всех желающих.
Позже я выяснил, что в дополнение к тому, что девушкам предоставлялась социально приемлемая возможность дать выход своей сексуальности и смешаться
Устраивало это и родителей девушек. Оправданный обществом обычай, избавляющий от необходимости собирать приданое и оплачивать свадьбу.
Меня одели в новые вещи. Полотняные нижние штаны на поясе дополняла такая же полотняная рубаха. К поясу привязывались темно-синие брюки, в действительности состоявшие из двух отдельных штанин. Посередине они соединялись чем-то вроде подгузника — это называлось гульфик. Такая «конструкция» имела свои преимущества, учитывая пользование отхожими местами в зимнее время. Сверху надевалась богато вышитая темно-бордовая рубаха с длинными рукавами. На шее она завязывалась чем-то наподобие обувных шнурков.
Мягкие ботинки из черной кожи — без толстых подошв — натягивались как чулки. Выходя на улицу, поверх них надевали толстые войлочные калоши. Неплохо, но мои туристские ботинки все же лучше.
К левому плечу пристегивалась накидка — темно-синяя, под цвет брюк.
Весь наряд немного портил мой простоватый кожаный ремень, но по этикету полагалось носить меч и нож. Внезапно ножны показались мне потрепанными, а футляр для ножа — невыразительным.
Янина заканчивала одевать меня, когда раздался стук в дверь.
— Войдите! — крикнула она, не стесняясь оставаться обнаженной.
— Пан Конрад, — сказал граф Ламберт, не обращая внимания на неодетую даму. — Я надеялся посмотреть на твои волшебные приборы… Должен признаться, тебе идет этот наряд, и он тебе впору.
За ним вошли все, кто был в сауне.
— Благодарю тебя, господин. Одежда красивая, а вышивка просто потрясающая.
— Верно. Мои дамы сделали ее для меня прошлой осенью, чтобы преподнести мне сюрприз. Они еще были здесь новенькими и не знали моего размера. Но тебе в самый раз, так что считай эти вещи моим подарком.
— Хорошо… Спасибо, мой господин! — Наверное, на одну только вышивку ушло несколько месяцев.
— Пожалуйста, не подумай, что я отдаю тебе обноски. Мне эта одежда не подошла, и дамы очень расстроились. Смотрю, ты им понравился. — Он указал на голую Янину.
— Но… пожалуйста, господин, надеюсь, что я не…
— Ни в коем случае, пан Конрад. Какая радость в обладании чем-то, если не можешь поделиться этим с друзьями? Только смотри, не забери их всех с собой, когда будешь уезжать. Оставь хоть нескольких, чтобы они обучали новеньких. Самому это делать ох как не хочется! Ну а теперь показывай свои волшебные приборы…
Я достал рюкзак и показал, как его нужно носить. Затем развернул спальный мешок, и Янина забралась в него. Комната не отапливалась, и девушке, очевидно, было холодно. Граф долго изучал застежку-молнию, прежде чем понял, как та работает.
— Просто невероятно, пан Конрад! Сможешь научить наших кузнецов делать подобные вещи?
— Возможно, мой господин, но вряд ли на это хватит тех нескольких недель, которые я проведу здесь.
— Понятно. А это что? Твой шатер?
— Да, господин. О, чуть не забыл! У меня есть для тебя письмо. Его доставил из Венгрии отец Игнаций.