Invincible! I'm Invincible!

Navuhodonosr

***

От скрытого под Вашингтоном штаба Агенства, до моего дома было всего пара минут неспешного лёта, я даже не успел собраться с мыслями, как оказался на знакомой улице.

В окне гостиной горел свет и сквозь закрытые шторы виднелись фигуры Деби и Нолана. В груди что-то ёкнуло, но это был не страх, просто… я не видел родителей целый год и… я не знаю.

Эх, увидели бы меня сейчас мои подданые, как Разрушитель, робеет перед дверью в отчий дом.

Мама как раз смотрела репортаж с Таймс-Сквер, а Нолан уже облачился в свой костюм, чтобы отправиться туда лично.

— Дом,

милый дом, — прошептал я себе под нос, открывая двери.

Но меня услышали.

— Марк!

— Сынок!

В унисон воскликнули родители, а Дебби бросилась ко мне, чтобы заключить в объятья. Ух, она всегда была очень эмоциональной, хотя замужество за супергероем и научило её спокойнее относиться к подобным ситуациям.

Отец обниматься не полез, но облегчение на его суровом лице было неподдельным.

— Ну всё, всё, — чувствуя, что мама готова расплакаться, я попытался её успокоить немного. — Всё уже позади, видишь, я в порядке?

Боже, меня ведь не было всего день, а она так расчувствовалась. Отец вон постоянно в куда-то пропадает… а ну да, я-то в её глазах был обычным мальчишкой, без сил.

— Вижу… я… — мама чуть отстранилась, чтобы оглядеть меня с ног до головы придирчивым взглядом. — Боже, Марк, что на тебе надето?!

— Ох, это… ну типа церемониальная мантия императора. — На самом деле одна из самых скромных. На тех, что носили в подобных случаях, мои предшественники было нашито столько меха, что в них я был бы похож не на жестокого Разрушителя или Спасителя — это с какой стороны смотреть — а на огромного злобного бурундука.

— Императорская? — нахмурилась Деби. — Я думала ты попал в плен.

— Так есть, меня, и ещё почти миллион людей схватили в плен, — я кивнул в сторону телевизора, где всё ещё показывали шествие беженцев и меня, с надменной рожей парящего над этим строем… с человеческой головой в руках, и развивающимся вопреки дождю плащу за спиной. — Ну и мне пришлось, эм… как бы завоевать этот мир, чтобы освободить их и вернуться назад.

— Ты сделал что? — опешил Нолан. — Завоевал мир?

— Ну да.

— Марк! — в голосе Дебби слышалось явное возмущение.

Только не говорите, что мама собирается ругать меня за то, что без спросу завоевал другую планету!

— Эй! — перешёл в наступление я. — Они держали людей в рабстве, а меня… — я проглотил «чуть не препарировали», — хотели убить. Вы же сами видели, это крайне воинственный народец… ещё и Бессмертного на меня натравили, что ещё мне оставалось делать?

— Бессмертный тоже туда попал? — удивился отец, а затем с неверием продолжил. — Ты… с ним сражался?

— Я бы не назвал это сражением… скорее односторонним избиением. Я просто надрал его предательскую задницу.

Может показаться, что я тут просто хвастаюсь перед отцом своими достижениями, но на самом деле — это стратегический манёвр. Я использую древнюю тактику выживания, практикуемую многими видами на протяжении миллионов лет. Я пытаюсь казаться больше, чем я есть в глазах хищника!

Мне почему-то кажется, что отец с большей вероятностью прислушается к моим словам, если будет видеть во мне если и не равного себе, то хотя бы не сопляка. Хотя фактически я едва ли стал намного сильнее с момента

нашей прошлой встречи.

— Так, хватит разговоров о сражениях. — Мама преодолела кризис беспокойства и снова начала командовать. — Переодевайтесь оба и идите за стол, и за ужином хочу услышать объяснение, почему ты скрывал от нас свои силы всё это время.

Примечание:

В прошлой главе Сесил жаловался на то, что не спал 40 часов… но оказалось, что этот дед вообще не спит, вместо сна он по часу в сутки сидит в грязи.

Глава сорок третья

Я поднялся к себе, чтобы сменить одежду. Обычно говорят, что-то вроде: «меня не было вечность, но тут всё выглядит так, будто я ушёл вчера». Однако в моём случае так оно на самом деле и было. Всего несколько часов назад — по местному времени — мы с Евой сидели на этой кровати и рубились в супергеройский файтинг на приставке. Боже, моя жизнь превратилась к какой-то сюрреализм. Я завоевал целый мир, построил там новый режим, правил им несколько месяцев, а теперь вернулся в свою детскую комнату в родном мире, где я всё ещё несовершеннолетний пиздюк! Что это за Нарния такая? И сейчас мне предстоит разговор с отцом, намеревающимися завоевать уже этот мир, разговор от которого будет зависеть всё: не только моя жизнь и семья, но судьба всей Земли.

И я понятия не имею, что сказать, как убедить его, как избежать повторения того кошмара, который он устроил в прошлом. Что ж, я, по крайней мере, неплохо подготовился к наихудшему развитию событий.

Повесив императорские одеяния в шкаф рядом со своей школьной одеждой, я переоделся в домашнее и спустился вниз. Отец, тоже в повседневной одежде, уже были там, помогал маме накрывать на стол.

Дебби не изменяет себе: хотя я и пропал в другом измерении, она всё равно наготовила с расчётом на моё возвращение к ужину, также как она всегда делала это для Нолана.

Домашняя еда, такая простая — картофельное пюре с котлетами и подливом, салат из огурцов с помидорами и компот — по сравнению с тем, что готовили флаксанские повара для императорского двора, но не менее любимая. Тем более, в том мире был совершенно иной базис продуктов, и я от всей этой экзотики уже устал.

— Мойте руки и садитесь за стол, — отдала очередное распоряжение мама.

Дебби, хотя и была озабочена вскрывшимся фактом моего молчания, по большей степени просто была рада, что я вернулся домой, живой и здоровый. Наверное, ей лучше не знать деталей моих приключений и что, они едва не привели к чему-то вроде: «здравствуй мама, возвратился я не весь, вот рука моя — на гвоздь её повесь». Отец же, наоборот, был несколько подавлен и рассеян: думал о чём-то своём — в худшем случае о том, с чего ему начать завоевание Земли, в лучшем терзался дилеммой выбора между долгом и семьёй. Я же просто наслаждался ужином, один мудрый человек дал мне хороший пример: даже перед возможной смертью, нет, не так, особенно перед смертью или если, что-то происходит в твоей жизни в последний раз — это повод не хандрить, но наоборот, отдать любимому должное! Так что я не позволю предстоящему разговору и возможной драке с отцом испортить мне ужин.