Инверсия
Шрифт:
— Я-я-я приношу несчастья. — ревела несколько минут спустя Настя в машине Данилы. — Мама умерла при родах, отец запил, брат исчез после женитьбы, парень бросил, после того как я начала править ошибки в его сообщениях. Я невезучая-я-я!
— Да ладно. — благодушно отреагировал Данила, довольный, что чуйка не подвела. — Бывает такое: сначала не везет и не везет, а потом ка-а-ак повезет! В «Спортлото» выиграешь.
Он пошуршал в отделении и достал салфетки для плаксы.
— Вот возьми. Еще не хватало, чтобы люди подумали, что я тебя похитил.
Данила благополучно довез
Кабинет был заполнен учеными. Третий зал комплекса лаборатории Большого детектора, где должны были присутствовать сотрудники с аппаратурой еще не совсем был готов. Вообще сами работы для столь масштабного проекта были выполнены в рекордный срок. За два года вырыли около ста тысяч тонн горной породы. Установили детектор в главный зал и регистрирующее оборудование. Но разместиться в третьем зале все желающие не смогли. Сигнатуру вывели в кабинет заведующими, там и собрались все причастные.
— Молодец, Данила, работай. — коротко похвалил его заведующий. И обратился ко всем. — Коллеги, у нас есть полчаса…
Окончания фразы Данила не дослушал, закрывая дверь. Полчаса до начала испытаний или пять, найдут ли там ученые новый вид нейтрино, как ранее нашли при эксперименте BEST стерильное нейтрино — его не касается. Свою работу он выполнил, к нему претензий нет.
Шастунов почти отправился на рабочее место в портал. Как заметил мелькнувшие за поворотом тени.
Коридоры обсерватории в горе Андырчи очень длинные. Геофизическая лаборатория номер два, например, расположенная в самом конце, находится в четырех километрах от входа. Следующая лаборатория номер три, в трехста метрах от второй лаборатории, если двигаться по левому тоннелю. В пятиста — по правому.
Два тоннеля прорыты в целях безопасности: отделы обсерватории установлены в них то справа, то слева, на солидных расстояниях. Случись что: в прятки здесь можно играть годами. Новый Большой детектор построили за галлий-германиевым нейтринным телескопом. В трех вырытых залах: с самим детектором, с помещением для жидкости и для обработки данных сотрудниками.
Вот в помещение с детектором, тени и направились.
Данила решительно припустил следом. На поимку шпионов он не надеялся, однако шаловливые студенты вполне могли испортить вечер. И ведь вроде все покинули комплекс, Данила лично всех проверял на выезде с портала. Ну не с горы же, на планере, негодяи дерзким полетом обошли охрану? Или нашли слабое место с подъемом в хозблок? При желании с той лестницы можно тупо перебросить доску и перелезть через забор. Но для этого нужен сообщник.
Завернув во второй зал, он успел увидеть, как закрылась дверь к Большому детектору.
— … написал Роберт Элрих в журнале «Астрофизика частиц». Потому некоторые виды нейтрино движутся быстрее скорости света — вещал мужской голос.
Санёк, бойкий молодой студент с практики, вместе с Настей двигался по лестнице на наблюдательную площадку Большого детектора.
— Только вот до Элриха подобную догадку высказали Ходос, Хаузер и Костелецкий. — отозвался настин голос. — Они назвали нейтрино тахионом. Частицей, путешествующий во времени назад. Но мы до сих пор не знаем сколько видов нейтрино существуют.
Парочка остановилась на площадке, глядя на большой чан с ЛАБом. Да, по своей сути Большой детектор был котлом с раствором. Тройным котлом по принципу матрешки. В первом был жидкий сцинтиллятор, во втором — с двухметровым промежутком до стенок первого — вода с кремниевыми фотоэлектронными умножителями. Третий котел состоял из сплава металла, с минеральным маслом, заполняющим промежуток до второй стенки.
Диаметр детектора составлял двадцать пять метров, жидкий сцинтиллятор состоял из десяти тысячи тонн линейного алкил-бензола. Нормальный такой бассейн. В четыре раза больше по объему, чем олимпийский.
— А мои губы хотят совершить путешествие к твоим. — разбавил научный спор похотливый Санёк. Он немедленно приступил к выполнению своего плана, сграбастав в охапку девушку, возложив на задний бампер девицы свои руки. Видимо исключительно для опоры.
В следующий момент произошли две вещи: Данила решительно попинал массивную конструкцию здоровой ногой, Настя дала Саньку пощечину.
— Ты меня для разврата сюда позвал или научной статьи по практике? — вспыльчиво спросила она.
Пинки Дани по массивной металлической конструкции никто из них даже не заметил. С таким же успехом муравей может пытаться сдвинуть садовую скамейку.
— Ты чокнутая что ли? — заорал Саня, отпрыгивая. — Феминистка недобитая! Ждешь пока за тобой бобры придут?
— Молодые люди! — решительно выкрикнул Данила. До тестового запуска еще полчаса, но следовало поторопиться. — Немедленно спускайтесь, вы мешаете важному эксперименту!
— А ты нахер иди! — не удивился Санёк, пока Настя заливалась слезами, дав понять, как относится к третьему лишнему.
Делать нечего, пришлось Даниле подниматься по крутым ступенькам, за попутавшим берега студентом.
Пока он пыхтел над подъемом, Санек много чего успел высказать Насте. Об её странном имидже на потоке, образе недотроги и плоском внутреннем мире. В том смысле, что плоскость лежит исключительно в мире науки. «Мы такое всем универом осуждаем» — сказал Саня.
Кто его уполномочил выступать за цитадель образования он не сообщил. Здоровый, откормленный, розовощекий мажор плохо вписывался в образ умника, обучающегося по специфичной специальности, связанной с высокими энергиями и элементарными частицами. Единственным связующим звеном можно было назвать его самомнение. Оно носило космический характер.