Интимные услуги
Шрифт:
– Я завтра пойду к следователю.
– Успокойся, прошу тебя.
– Он лежал на земле обожженный, и никто ему не помог. Ему было больно. Может быть, он мучился несколько часов, прежде чем умер!
– Думаю, трагическая картинка полностью является плодом воображения этого парня, который к нам приходил. Ты во все готова поверить. Когда я выбирался из машины, Мирославский уже был мертв, как дверная ручка.
– Как же мне теперь жить? Оксана плакала.
– Глупая моя, не плачь. Все устроится. Идем, я уложу тебя в
Мысли в голове у Катерины сейчас напоминали толпу в продуктовом магазине застойных времен, которая мечется от одного прилавка к другому, подчиняясь разведывательным данным о месте выброса сервелата.
Значит, в тот день, когда произошла авария с машиной Мирославского, Олег нашел Яну и попросил ее сказать, что они вдвоем сидели в ресторане? А факс, который случайно прочитала Катя в кабинете Олега? Там говорилось о покупке недвижимости в Испании. Это для Мирославского? Но если Олег предложил Оксане снотворного… Значит, это было не самоубийство?!
– Катя, что ты слушаешь? – Олег незаметно вошел в зал.
Катя вздрогнула, резко обернулась и автоматически спрятала диктофон за спину.
– Что это у тебя? Дай сюда! – резко сказал Олег, протягивая руку.
Катя смотрела на него новым взглядом. Этот новый взгляд проникал сквозь нежную пелену, окутывавшую романтический образ драгоценного возлюбленного, сильного, смелого, прекрасного, в его суть. Он лживый, изворотливый негодяй! Нет, это невозможно!
Олег не стал ждать, пока Катя придет в себя, он подошел и, ловко вывернув ей руку, забрал диктофон. Отмотав назад пленку, он включил прослушивание.
– Откуда это у тебя? Катя, отвечай, не молчи!
Катя заморозилась. Вот он, ее любимый, его лицо – красиво очерченные губы, брови, по которым она любит проводить пальцем, глаза цвета маренго. Но, как показывают в фильмах ужасов, когда культурный благопристойный человек вдруг начинает превращаться в монстра (вырастают желтые клыки, густая шерсть и острые черные когти), так и Катя сейчас видела Олега изменившимся и глядела на него с ужасом. Клыков, конечно, не было, но глаза блистали незнакомым гневным светом. Он убил Оксану?
– Ну ладно, Катя, – махнул рукой Олег, – я уверен, что ты здесь ни при чем. Наверное, Янка, мерзкая девчонка, пыталась шпионить, и ты случайно обнаружила эту кассету. Смотри, что я с нею сделаю.
Олег выдернул ленту, и она заструилась блестящим коричневым серпантином. Кассета хрустнула в его пальцах.
– Вот и все. Катюша, да что с тобой?
Катя молчала. Но режиссерские чары рушились, маска жестокого волосатого и когтистого монстра откалывалась от Олега, как яичная скорлупа, и появлялся прежний, любимый образ. Пусть он убедит ее, что ни в чем не виновен.
Олег попытался обнять Катерину, но она вся ощетинилась
– Катюша… Теперь мы связаны еще крепче… Теперь ты знаешь, что я был в машине Мирославского. Но хоть ты-то поверишь? Я виноват только в том, что не справился с управлением.
– Ты..,
– Машину занесло, Катя, я сам мог бы оказаться в его положении. Он умер мгновенно. Я пощупал пульс, пульса не было, я решил, что он ударился головой и погиб, – быстро говорил Олег, словно боясь услышать обвинения.
– Ты…
– Катя, ну не обвиняй меня… Если бы я остался там, меня бы засадили на пару лет. Но, Катя, отдать два года– жизни за мерзавца, который обставил меня, словно мальчишку! Нет! Я же не знал, что он жив. Я не бросил бы его живого. Это был несчастный случай.
– Ты убил Оксану! – наконец-то смогла вымолвить Катерина и стала энергично отлеплять от себя руки Олега.
Теперь остолбенел Олег.
– Как?.. Я убил Оксану?!
– Это ты дал ей снотворное. Смертельную дозу.
– Боже мой, Катя!
– Она собиралась утром пойти к следователю и рассказать, что в машине был ты!
– Катя, замолчи! Детский сад! Какая ты все-таки маленькая и глупая. Придумываешь непонятно что. Я убил Оксану! Ты считаешь, все вокруг такие дураки, а я, не напрягаясь, инсценировал самоубийство, и все поверили? Ну подумай сама, ты ведь умная девочка.
Олег оставил Катю и устало опустился на диван. Она выскользнула из комнаты и бросилась в свою спальню. Быстро вытащив чемодан, она начала складывать одежду – костюмы, подаренные Оксаной, свои старые платья. Она не возьмет ни одной вещи из презентов Олега. Слезы катились по щекам. Но как же теперь без него жить? И как жить вместе с ним, зная эту ужасную тайну?
Олег настиг Катю в прихожей.
– Я никуда тебя не пущу! Я люблю тебя!
– Я должна уйти, отпусти.
– Я не убивал Оксану. Поверь мне.
– Отпусти.
Как она была счастлива еще два часа назад! И все внезапно рухнуло. Может быть, он действительно не виноват? Милый.
– Хорошо, Катя. Уходи. Подумай обо всем. Вдали от меня. А потом возвращайся. Я верю, что ты вернешься, я так тебя люблю.
Катя медлила. Он совсем не боится, что она побежит к следователю. Может, он действительно не виноват?
– Я тебя очень люблю, – повторил Олег.
«Я тебя тоже люблю», – едва не ответила Катя.
– Я отвезу тебя? – с надеждой спросил Олег.
– Не надо.
Катя вышла.
Андрей стоял под заснеженным деревом и обводил глазами сугробы. Место, где погиб Мирославский, сияло праздничной белизной. Тогда, в ноябре, здесь была промерзлая земля, слякоть подтаявшего снега, пятна крови и гора паленого железа. Теперь – тихое прозрачное великолепие природы, воздушные шапочки снега, как круто взбитый белок яйца, на кустах…