Интимные услуги
Шрифт:
– Да, если бы не Кирка, в «Шелтере» было бы здорово, – говорила Орыся, с удовольствием поглощая еду. – И если бы Витя не был таким козлом. Приятно чувствовать, что о тебе заботятся. У кого есть семья – им еще и на детей дают талоны. А какие подарки были на Новый год! Incredible, невероятные! С нетерпением жду Восьмого марта.
– А почему ты называешь Виктора Сергеевича козлом? – спросила Катя. Она тоже препарировала куриную ногу. Лишенная материнской заботы Татьяны Васильевны и ее пирогов, Катюша теперь постоянно испытывала легкое чувство голода и с нетерпением ждала обеда в экспресс-кафе.
– А
Катя согласилась. Орыся упорхнула, обменялась репликами с парнем в белом колпаке и вернулась с двумя тарелками, на которых возлежали великанские куриные ноги, золотистые и дымящиеся, политые соусом и посыпанные свежей зеленью.
– Наш повар Владислав не мог тебя не заметить. Передает привет новому сотруднику «Шелтера» и желает приятного аппетита. Сказал, что такой красавице место не в экспресс-кафе, а в флорентийском ресторане рядом с каким-нибудь итальянским графом. Представляешь? Ну, посмотри же на него, или он сейчас от отчаяния сделает себе харакири поварешкой!
Катя помахала рукой высокому парню и сдержанно улыбнулась.
– Ну так вот, насчет Виктора Сергеевича. Я должна тебя предупредить. В этой фирме я проработала год, а ты уже четвертая секретарша на моей памяти. То есть менеджер офиса. И так исторически сложилось, что все предыдущие девчонки, которых я видела, были любовницами Витюши. А потом он их выбрасывал на улицу. К сожалению, это специфические особенности секретарской должности в «Шелтере». Его фаворитки чудесно жили, пока не надоедали ему. Они могли опаздывать на работу путать модальные глаголы и подавать партнерам остывший кофе. Но потом увлечение проходило, период щедрых подарков заканчивался. Витюша охладевал, и девицы отправлялись искать себе новое пристанище. Э, Катя, да ты совсем сникла! Не падай носом в тарелку! Неужели ты не догадывалась об этом?
Катя подняла голову. Вид у нее был несчастный и подавленный.
– Я-то думала, что нашла хорошую работу! – с отчаянием воскликнула Катерина.
– Расстроилась? Но ведь я должна была тебя предупредить. Надо же, девчонки, которые принимали участие в конкурсе, наверное, мечтали заполучить именно такое местечко – с начальником, пусть примитивно физиологичным в своих запросах, но щедрым. А выбрали ту единственную, которая хотела напряженной работы, стабильной зарплаты, но только не секса с шефом. Бедная Катерина!
– Что же мне делать?!
Повар Владислав, длинный, нескладный, белый, как снеговик, возник перед столиком. Он держал поднос, а через другую руку перекинул полотенце.
Отбив ногами смелую чечетку (поднос оставался при этом совершенно неподвижен), он опустился на одно колено.
– Прекрасные дамы, – торжественно произнес Влад, – хочу предложить вам многослойный коктейль с орехами, взбитыми сливками и клубничным муссом. Идея создать его посетила меня внезапно, во время наблюдения за двумя милыми существами, увлеченными волнующей беседой, чьи головы, светлая и темная, склонялись друг к другу, словно полевые цветы, волнуемые ветром. Скромный трубадур, нерешительные взгляды которого не были замечены юными принцессами, просит
Владислав поставил на стол два высоких бокала, поклонился и ушел, пританцовывая и подпрыгивая. Катя и Орыся переглянулись и прыснули.
– Владька, какой ты милый, спасибо! – крикнула вдогонку Орыся. – Наверное, он хотел услышать это от тебя. Видишь, как реагируют мужчины. Ты представляешь собой взрывоопасный симбиоз невинности и сексуальной притягательности. Чиста, как тихий ангел, заманчива, как бутерброд с икрой. Берегись Виктора Сергеевича! Он скоро начнет действовать.
Любая женщина при беглом взгляде на Леонида Константиновича Кочеткова прежде всего могла бы обратить внимание на его крупный нос и склонность к раннему облысению. Но ни одна женщина не успевала заметить этих недостатков внешности, так как молниеносно становилась жертвой обаяния Леонида Кочеткова. Его обаяние сыпалось искрами из ушей и прыгало чертиками в небольших веселых глазах. Он не давал опомниться, хоронил собеседницу на третьей минуте диалога под артиллерийским шквалом комплиментов, обхватывал плотными удавьими кольцами неподдельного восхищения. Леня Кочетков обожал женщин, и женщины были к нему более чем снисходительны. Даже «взбивалка для яиц», ледяная герцогиня «Шелтера» Кира Васильевна не могла сдержать улыбки под его напором, а Леонид успевал убрать руку с ее бедра или талии за сотую долю секунды до возмущенного окрика жертвы.
Вице-президент Леня Кочетков с блеском закончил когда-то юрфак. Он свободно разъезжал на колеснице своих отточенных знаний и изощренного ума среди хеопсовых глыб российских законов. Он был удачливым бизнесменом и ежедневно приумножал свое состояние. Он боготворил Орысю и не упускал ни одного случая, чтобы убедиться в исключительных достоинствах своей любовницы путем сравнения с другими женщинами. Другие женщины щедро украшали собой жизненный путь Лени, но Орыся каждый раз одерживала победу над соперницами, даже не ведая об этом.
…Леня промчался через приемную к кабинету президента фирмы, но в последний момент притормозил, развернулся к Катерине и схватил ее за руку.
– О, Катя, – произнес он таким тоном, словно они были знакомы по крайней мере полвека. – Это было гениально! Я имею в виду конкурс. Блестяще! Ты заметила, как я тебе ободряюще подмигивал? Не хотел, чтобы другие это заметили, но сразу, как ты появилась, я понял: да, да, да, вот она, эта девушка, наша новая звезда! Необыкновенной красоты и изумительных способностей.
Катя зарделась. Леня нырнул за дверь, но появился снова.
– Кстати, не видела моего Крысеныша? Ты уже в курсе наших ляля-шушу? – Вице-президент потупил взгляд и даже заставил правую щеку, обращенную к Катерине, покрыться легким румянцем. – Рыська классная девчонка, правда?
– Леня, да заходи же ты! – раздался из кабинета недовольный вопль Виктора Сергеевича.
Леонид придал лицу постное выражение, кивнув в сторону открытой двери, и приложил руку к сердцу.
– Хотел бы останься с тобой, честное слово. Поболтать. Но труба зовет. Я улетучиваюсь. Целую, крошка.