Интимные услуги
Шрифт:
Сонечка запустила Катю в квартиру, а потом нежно придушила ее в объятиях. Катя хранила на лице печать глубокой утраты.
– Милая моя, ты не представляешь, что произошло! Оказывается, мои анализы фальсифицировали, – радостно объяснила Софья Викентьевна. – Меня зря держали в больнице. Та врачиха, которая на все это меня обрекла, Елена Николаевна, уже уволена. Передо мной извинились. Я совершенно здорова. А представь, если бы нервы у меня были не такими крепкими, я бы руки на себя наложила после тех перспектив, которые мне нарисовала докторша. Вредительница. Я здорова! Я здорова!
– Сонечка Викентьевна,
– Уволили?!
– Уволили. Андрей жутко меня оскорбил. Он сказал, что зайдет в «Момент» пообедать, я думала, мы пообедаем вдвоем. Но он заявился с какой-то роскошной девицей. Специально, чтобы меня унизить! Что я стою за прилавком, что я продавщица мороженого и гамбургеров…
– Катя, ну что ты говоришь? – удивилась Софья Викентьевна. – Андрей так к тебе относится! Наверняка он встретил эту девицу случайно.
– И пригласил ее в мою закусочную? Ну, я и налила в его сандвич полтонны горчицы. К несчастью, в тот самый момент, когда он собирался насмерть задохнуться, пришел владелец «Момента». Он, наверное, не выдержал душераздирающего зрелища. Меня тут же уволили. Заплатили за две недели работы.
– Ну и ладно. Это место не для тебя, – успокоила Сонечка. – А Андрей выжил, надеюсь.
– Да что с ним будет! – отчаянно произнесла Катя. – Бессовестный какой! Мало того что приперся с девицей, угораздило же его откусить сандвич именно на глазах у владельца!
– Все, Катюша. Не переживай. Будешь искать приличную работу. Это бистро тебя не стоило. А я даже рада, что Андрей появился у тебя на глазах с красивой женщиной под ручку, – наконец-то ты взревновала. Я считаю, ты недопустимо пренебрежительно обращаешься с ним, третируешь его. Он очень достойный мальчик. А теперь помоги мне с чемоданами. Суббота и воскресенье – два дня, чтобы собраться. В понедельник я наконец-то улетаю в Рим!
«Шестерка» урчала, гудела, дребезжала от натуги, пытаясь удовлетворить притязания своего повелителя, но скорости выше девяноста километров в час ей добиться не удавалось. Из аэропорта они плелись почти шагом. Андрей сосредоточенно глядел на дорогу, Катерина молча подпрыгивала рядом на сиденье, выставив голый локоть в открытое окно и ежесекундно отдирая от глаз, рта и ушей разлохматившиеся волосы.
– Теперь ты не будешь со мной разговаривать?
Катя бросила в сторону детектива ледяной взгляд, подтверждающий истинность его догадки. Она не собиралась впредь поддерживать с изменником-сыщиком никаких отношений.
– И почему я оказался виноватым? – рассуждал в пространство Андрей. – Меня отравили горчицей, а я еще должен извиняться! Катя, я встретил Анжелику случайно и собирался обедать не с ней, а с тобой… Ну почему я должен оправдываться?
Катерина гордо молчала, и Андрей, для которого это молчание было невыносимо, автоматически оказывался в положении виноватого. Постепенно он начал раздражаться. Катя, мгновенно уловив перемену в настроении противника, сразу же изменила тактику и несколько отодвинула линию фронта.
– Меня уволили из-за тебя, – капризно надула она губы.
– Катя! – воспрянул духом Андрей, обрадованный, что удалось прорвать молчаливую блокаду. – Тебе нечего делать в этой забегаловке. Ты чересчур роскошный подарок для них. Если тебе так хочется
– Ты мне сто раз предлагал выйти за тебя замуж, а потом появляешься в обнимку с девицей, которой самое место на обложке «Эль» или «Вог»! – обиженно заявила Катя.
– Я бы везде появлялся в обнимку с тобой, но ты не даешь мне возможности.
– Вот еще! – фыркнула Катерина.
– Не понимаю, почему ты так ко мне относишься? – пожал плечами Андрей. – Неужели все никак не можешь простить авантюру с Ником Пламенским? Но я уже пятнадцать раз признал свою ошибку и попросил извинения. Ты, Катерина, очень вредная девчонка. И за что я тебя люблю?
– Я не вредная.
– Вредная. Как колорадский жук.
– Не вредная.
– Вредная красивая девчонка.
Такое существенное дополнение слетка остудило пыл Кати, которая уже было собралась на ходу выпрыгивать из машины.
– Тысячи девушек приезжают в Москву, чтобы удачно выйти замуж. Катерина, честно, я удачная партия. Я буду крепким, как палисандровое дерево, интеллигентным, как Ростропович, нежным, как шелковая простыня, заботливым, как мать Тереза, щедрым, как султан Бахрейна, горячим и страстным, как голодная куртизанка. Выходи за меня замуж.
– Твои сведения устарели. Тысячи девушек приезжают в Москву, чтобы сделать удачную карьеру. Замужество никуда не денется, и я не хочу связывать себя по рукам и ногам в девятнадцать лет. На следующий день после бракосочетания я уже буду беременна тройней, учитывая твою куртизанскую страстность, и тогда единственной возможностью самореализации для меня останется материнство. Это прекрасно, но с этим можно подождать лет десять.
– Мы будем сурово предохраняться! – поклялся Андрей.
– Я тебе не верю.
– Я же говорю, что ты вредная девчонка!
К дому они подъехали в траурном молчании. Потом сыщик отправился на работу, а Катерина – изучать газетные объявления о найме, штудировать французский и кормить Джима.
Путешествуя по свету, Джулия завела коллекцию дорогих сердцу городов – Париж, Флоренция, Вена, Дрезден, Киото. Но Москва была дорога в буквальном смысле слова. Джулия чувствовала, что месяц в столице России – разорительное удовольствие, даже для нее, такой обеспеченной, не скованной материальными проблемами дамы. Москва сверкала, пульсировала, жила полной жизнью, удивляла роскошью и пугала нищетой, а Джулия с каждым днем все больше выбивалась из бюджета и все меньше верила в то, что ей удастся найти Катерину.
«Милая моя, – думала она с нежностью, – зачем ты прячешься? Я заберу тебя из этого города, где ты с твоей красотой и доверчивым взглядом можешь стать легкой добычей самоуверенного мужчины, какого-нибудь нового русского, который приберет тебя к рукам. Ты увидишь мир, ты будешь много работать и получать огромные деньги. Где же ты скрываешься, Екатерина?»
Светлана выходила из бистро, когда перед ней возникла знакомая дама. В «Моменте» властвовала безысходная грусть, у Иннокентия Валентиновича случилось обострение язвенной болезни, Влад выкинул в бак с отходами свое новое произведение – сандвич «Венецианский бал», назвав его «убогой поделкой», виртуозы-шинковалыцики Денис и Матвей порезались новыми ножами. И все это – из-за увольнения Катерины! Весь день Светлана отвечала на вопросы клиентов: «Где Катюша?» – и к вечеру была чрезвычайно озлоблена и раздражена.