Интернат
Шрифт:
– Садись, Сопля. Разговор будет приватный. Очень для тебя позитивный.
– Я иду домой?! – вырвалось у Дениса, и сердце чуть не взорвалось от радости. – К маме?!
Ренат недовольно поморщился и постучал по столу рукой. Денис запоздало вспомнил, что за вопросы взрослому наказывают карцером и прихлопнул рот ладонью.
– Это и есть предмет разговора, – сообщил Ренат. – Но сперва скажи мне, Сопля… – он выдержал паузу и цинично прищурился на геймера. – Хочешь ли ты три часа посидеть в компьютерной комнате и поиграть в Мортал Комбат?
Enter
– Хочу… – прошептал он, от страсти чуть не лишившись голоса.
Он затрепетал. Неужели ему выпало такое громадное счастье?!
– Не слышу, – притворился Ренат. – Чего ты там мямлишь?
– Хочу, – несмело повторил Enter.
Глаза его загорелись
– Не слышу!
Ренат откинулся на спинку кресла.
– Хочу! – крикнул Enter.
– Хочешь?
– Хочу! – крикнул Enter изо всех сил, сжав пальцами колени.
– Молодец, Сопля, – с удовлетворением похвалил Мухаметшин. – Теперь мне понятно, что ты настоящий геймер. Но ты отдашь всё на свете, чтобы только сесть в игру?
У Enterа слетело слово «Да» прежде, чем он прикинул варианты оплаты. А оплата будет точно. Без неё никак.
– Отлично! – облегчённо вздохнул Ренат Абдуллович. – Тогда поставь возле правой галочки свою подпись, и Феликс Иванович отведёт тебя в компьютерный класс, включит комп и загрузит Мортал Комбат. Он тебя уже за дверью поджидает.
Enter подтянул к себе листок бумаги. Посередине было напечатано несколько фраз. Ниже, в столбик, слова: слева – «Согласен», справа – «Не согласен».
Enter прочитал: «Воспитаннику интерната № 34 Лабутину Денису Николаевичу разрешена встреча с матерью Лабутиной Зинаидой Аркадьевной в случае ребёнка на эту встречу».
Дениса как ударило. Так вот что такое предложенный ему гейм! Взятка! Чтобы он отказался увидеть маму! Да ни за что!
МАМА!
Ренат перегнулся через стол и цепко схватил мальчика за руку, чуть было не скомкавшую документ.
– Не балуй, Сопля, – прошипел он. – Хуже будет. Всё равно никто тебя матери не вернёт, дотукал? Зачем тебе тогда маяться? Ну, наболтаешь ты ей всякого дерьма про то, как тебя воспитывают. Мать расстроится, а тебе здорово попадёт от Фуфайкина. Ты просеки все возможные последствия, Сопля. Не лучше ли тебе три часа в гейме оторваться, чем душу порвать за несколько минут страданий, и порку заполучить? А? Ну, ты поразмысли башкой-то своей, Сопля.
Денис дрожал. Он вмиг вспотел, ему захотелось зареветь. Нервы как у девчонки! Чего он вздумал перед Ренатом реветь?! Дурень!
Он хотел было плюнуть на всё, что сказал Ренат, и подписаться возле слова «Согласен», и уже поставил кончик стержня на бумагу… и вдруг рука словно сама по себе сползла на другое слово и вывела коряво его роспись. Денис со страхом уставился на синие буквы. Кто это сделал?! Неужто он сам?!
Мухаметшин ловко выдернул лист и с ухмылкой просмотрел подпись.
– Я знал, что ты иногда не тупишь, – сказал он и крикнул: – Феликс
Дверь тут же открылась.
– Готово, Ренат Абдуллович?
– Ну, так философия жизни! – расплылся Ренат и помахал доказательством своих слов. – Понимает парень свою выгоду. Иди, Enter, оторвись по полной.
Денис бросился к нему.
– Отдайте! Я неправду написал! Я хочу к маме!
– Что-то ты всегда своей неправдой прикрываешься. Сперва солжёшь, потом каешься, не надоело повторяться? – раздражённо спросил Ренат. – Сам же тут пластался, орал, что про мать всё наврал. Зачем, скажи, врал? Хорошеньким хотел показаться? Мать тебе плохая, а ты, вот посмотрите на него, весь такой мёдом обмазанный?
– Я к маме…
– Ты уже выбрал, чего по-настоящему хочешь, – отрезал Ренат. – Вот и ступай, куда душа зовёт. С монитором обнимайся, ты ж без этого никуда. Всё. Свободен. А будешь ещё препираться, бестолочь сопливая, к Фуфайкину отправлю. Усёк?.. Я спрашиваю – усёк?
– Да.
– Свободен!
Денис вяло поднялся и поплёлся за Хмелюком. У компьютерной комнаты Феликс Иванович обернулся к нему и покачал головой:
– Как это ты оплошал? Какие-то вшивые картинки матери предпочёл! Во нынешняя молодёжь, никакой связи с родителями! Никакой души!.. Тьфу, и с кем я разговариваю? Иди, играй, геймерёныш.
И ничего – играл Enter. Стиснув зубы, смаргивая слёзы, утирая рукавом нос, но – играл. К концу третьего часа даже вник, во что именно играл.
Феликс Иванович молча отвёл его в спальню. Enter исподлобья посмотрел на ребят. Те подняли на него равнодушные взгляды и отвернулись. Серафим звонко сказал:
– Компьютер слаще целовать, чем маму?
Гарюха покосился на него.
– Кедраш, отвянь от него. Он решил – и всё. Твоё какое дело? Ты ему не друг, не брат, не начальник.
Серафим отвернулся.
Ужин. Уроки. Enter улучил минутку, придвинулся к Серафиму, не поднимающему головы от учебника.
– Чё решаешь, матику?
– Историю, – нехотя ответил Серафим. – Тебе чего?
– Слушай… Можно я тебя кое с кем познакомлю, а?
– С кем это?
– Она в моей школе со мной за одной партой сидела, – пояснил Enter. – Попала сюда. Хуже, чем я, попала!
– А зачем тебе это? – непривычно неприязненно спросил Серафим.
– Ну, затем… Затем, и всё. Вы с ней похожи. Ты же любишь всех утешать. И она… ей надо этого.
– Чего – этого? – хмуро уточнил Серафим.
– Ну, этого… утешения. Ну, чё тебе, жалко, что ли? Убудет с твоего каравая? – загорячился Денис. – Хорошая девчонка. Надюхой кличут.
– А фамилия как?
– Ляшко.
Серафим внезапно улыбнулся.
– Так я её знаю.
– Знаешь?.. Откеля?
– Отселя и доселя, – передразнил Серафим. – В храме встречались. И на занятия в воскресную школу ходили. Тебе-то что? Сопи себе в две дырочки и не забивай, что ты свинья.
Enterа как ударило.