Интенсивная терапия
Шрифт:
К ней не пускали, и я помнила ее такой, какой видела в последний раз дома...
Из реанимации маму перевели в палату интенсивной терапии. У нее парализована правая половина тела и отсутствует речь.
Я боюсь, но очень спешу ее увидеть.
Ты представляешь родного человека одним и вдруг видишь его совершенно другим, изменившимся настолько, что сердце падает в темноту ужаса. И хочется закричать, но не смеешь даже плакать.
Лицо мамы – отекшее и неподвижное – настолько лишено обычного выражения,
– Ма, это я. Видишь?
Узнав, мама схватила мою руку и больше не отпускала. Так рефлекторно хватаются младенцы за палец.
– Как в палате для новорожденных, да? – пошутила сестричка.
У меня нутряная жалость ко всему, что цепляется за жизнь малыми средствами...
Мама шумно зевнула – как дитя. Единственной двигающейся рукой подтянула одеяльце к подбородку, исторгая бессвязное гуканье.
В палате интенсивной терапии больные мычат, стонут, кричат. Членораздельная речь только у тех, кто пришел ухаживать.
Отпустить мамину руку заставила медсестра:
– Чего сидите просто так? Сходите купите памперсы, влажные салфетки, поилку...
– Ма, внуки передают тебе привет. Скучают, спрашивают.
Ресницы сомкнулись-разомкнулись.
– Из Краснодара звонила сестра твоя Валя, я ей все рассказала. Она в церкви заказала службу за здравие...
Мама моргнула.
– С работы привет передают. Леночка-лаборантка, помнишь?
Хлопнула веками.
...Раньше нам мешали слова – лишние. Теперь ничто не мешало.
Я не знала, что можно так понимать друг друга.
3. Молитва
Мне советуют молиться за маму. У меня не получается.
Начинала читать «Отче наш», на середине сбивалась, мысли уводило в сторону. При таком молении меня никто не расслышит – ни на земле, ни на небе.
Заливаю в рот чайной ложечкой суп, мама сглатывает с трудом. Давится.
Сейчас все с трудом. Учиться говорить, учиться двигать рукою. Мама очень хочет мне помочь, как послушный, но ничего не умеющий ребенок.
Но мы справляемся.
Вот только молиться у меня не получается.
Когда весь день меняешь памперсы, вечером хочется выпить шампанского – полусладкого, холодного, с пузырьками.
И закусить шоколадкой.
После нескольких глотков молитва нашла меня.
Я сжимаю мамину руку, и она чувствует, сколько во мне счастья и любви. Я целую ее лоб, волосы, шею. И Бог пребывает со мной, хоть я и путаюсь в словах молитвы.
Мама, ты ведь тоже в кого-то влюблялась? Вспоминаешь ли ты об этом теперь, когда только глаза твои и могут говорить?
Когда-нибудь и я буду вот так же лежать – обездвиженная, в палате интенсивной терапии. Или в другой, не менее хреновой палате. И что вспомню
...В гардеробе висит плакат от Минздрава:
«Желающим дожить до 90 лет полагается иметь талию не более 88 см для женщин и не более 102 см для мужчин».
У меня сомнительная талия. И я точно не доживу до девяноста.
Но это и неважно. Важно просто жить. С любой талией.
Господи, шепни маме на ушко, что любишь ее. Я уже шепнула.
4. Как ребенок
После двух недель лечения у мамы заметны улучшения.
Она перекатывается на бок и, когда я прихожу, во весь голос распевает:
– Аа-ааа-ааа-ааа...
Мотая головой по подушке для большей выразительности, мама делает маленький концерт для меня. Соседи по койкам ни на что не реагируют, кроме капельниц.
Мама единственная из всех пытается выкарабкаться из «овощного» состояния.
У нее бывает логопед, и она начинает говорить «да», «нет», «хочу».
Особенно ей нравится слово «ма-ма», его она поет громко, утвердительно. Подолгу. И глаза блестят от счастья, что у нее получается.
Мама радовалась и радовала. Она лучилась желанием жить и тем, что может делать простейшие вещи.
– Будем кушать?
– Да-а-а-а...
– Фруктовое пюре или творожок?
Кивает и старательно открывает рот, как это делают дети.
Покушав, играет платочком, зажатым в правой действующей руке: помахивает им, лукаво водит глазками, наслаждаясь крохами движения. Мамины игры умиляют даже медсестер.
– Ма, правую ногу чувствуешь?
Улыбается от щекотки. Но виновато. Нога по-прежнему без движения.
Надеваю ей белые шерстяные носки. Новую рубашку. Она светится благодарностью. Руку целует.
Волосы за ушко заправит и смотрит: ну вот я такая, больная и виноватая.
А я ей:
– Вот поправишься, домой поедем. Сил набирайся.
Медсестры поддерживают в маме боевой настрой на выздоровление:
– Скоро весна, дача есть? Рассаду сажать пора.
Мама задумывается над словами сестрички. И грустнеет.
5. Заклинание
В свой день рождения я купила маме свежие хризантемы.
Прежде чем поставить цветы на тумбочку, поднесла ей – понюхать.
– Ма, сегодня мой день рождения. Я – твоя дочь...
Мама заволновалась. Зашлась в кашле...
Сегодня ей впервые стало хуже.
Она не ела, резко сбавила активность, побледнела, начала температурить и кхыкать.
Сделали рентген. Определили воспаление легких. Последовали капельницы с антибиотиками, ингаляторы для облегчения дыхания. Лечащий врач призналась, что у девяноста процентов лежачих больных возникает пневмония от застойных явлений.