Интеграция

Агарова Наталья

Поток информации в виде образов нахлынул внезапно, пресекая любые попытки Лики к сопротивлению. Ее собственные чувства и мысли были подавлены, и теперь она ощущала себя единым целым с неизвестным доныне существом. И видела все его глазами.

* * *

Он редко поднимался с глубин. В верхних слоях давление заметно отличалось, оттого ему было некомфортно. Но иногда хотелось разнообразить свою жизнь и посмотреть, что творится у других. Живущие почти под поверхностью отличались разнообразием форм, пестрели окраской, заигрывали плавниками, резвились, играя в догонялки и даже рисковали выпрыгивать за пределы родной стихии, да еще и оглашали чужеродное пространство

своими истошными криками. Он только удивлялся их смелости, граничащей с глупостью, выглядывая из-за своего надежного укрытия. Обычно это был поросший скользкой субстанцией валун, а лучше нагромождение валунов, сброшенных когда-то давно в глубины.

До него доходили предания, что было это еще во времена, когда там, над поверхностью, жили существа. На что они надеялись, ему было не понятно. Выйти из родной стихии, чтобы подвергнуться мутациям, страдать от внешних условий, приспосабливаться к чуждой среде, чтобы в итоге сгинуть от неведомой болезни и исчезнуть. Некоторые пытались вернуться обратно, но продержались они недолго.

От одной только шальной мысли, что он когда-нибудь покинет родной дом, ему становилось не по себе. Даже эти условные сородичи, любящие выныривать за пределы, иногда казались чужаками, от которых следует держаться подальше.

Там, в темной глубине, куда не мог проникнуть свет, было гораздо уютнее и безопаснее, а если случайно и повстречается залетный хищник, то обломает зубы об его безупречную броню. О, это была его особая гордость. На первый взгляд панцирь казался слабоват и прост. Витиеватые завитушки и безупречная симметричность вводили в заблуждение врага. На деле же проломить эту защиту было практически невозможно. Втянув все свои конечности внутрь, он мог не беспокоиться о своем выживании. Только мягкое полупрозрачное тело было уязвимо, но никто еще не смог достать его из внешней оболочки.

Единственной проблемой было вернуться на прежние позиции после встречи с врагом. Как правило, в результате успешного отражения атак, он оказывался на самом дне, а если сильно не повезет, то мог провалиться в какую-нибудь расщелину. Чтобы выбраться оттуда, приходилось прикладывать немало сил. Скорость передвижения была невелика. Ведь он был приспособлен для вдумчивого парения, а не стремительного рывка, как те, что обитали выше. И все же их беззаботность и живость привлекала его. Сам он не до конца понимал причины своего интереса. Другие его сородичи тоже появлялись в средних слоях, но гораздо реже и по большей части случайно. Он же делал это целенаправленно и на протяжении длительного времени. В результате, его зрительная система была улучшена и более приспособлена к жизни на малых глубинах. Чтобы сохранить достижения долгих лет и предотвратить регрессию, ему приходилось регулярно подниматься и проводить время почти у самой поверхности.

В очередной раз он усиленно работал всеми конечностями, то растягивая их, то втягивая обратно, используя восходящее течение и намереваясь достигнуть своего излюбленного места для наблюдения. По пути удалось полакомиться деликатесом, поэтому настроение было прекрасным. Он уже распланировал, что именно будет созерцать в этом своем путешествии.

Первым делом надо рассмотреть, какие еще постройки соорудили хвостатые бестии. Ему нравились их нагроможденные друг на друга жилища с многочисленными входами и выходами. Оставалось загадкой, как они вообще не путались. То ли дело его собственный дом, который всегда с собой, да и гораздо безопаснее.

Еще ему не терпелось услышать, что нового произошло в верхнем мире. На глубине он почти не общался со своими сородичами. Да и не требовалось. Каждый из них знал, что делает другой. Им не нужны были звуки, а многие уже

и не могли различать их. Сообщество, к которому он принадлежал, вышло на иной уровень общения. На его собственные вылазки в верхний мир смотрели снисходительно. Пока это не угрожало остальным, он мог делать, что угодно.

Оставалось совсем не много, когда он различил какой-то переполох. Истошные, панические голоса хвостатых транслировались на всех частотах. Что такого могло приключиться, он не понимал. Если только очередные разборки между кланами, которые периодически возникали, по его мнению, из-за сущих пустяков. За все время он научился различать голоса и теперь был уверен, что в панике были все. Притормозив, и послав предупреждающий сигнал сородичам, чтобы не поднимались, он продолжил движение вверх.

Добраться до укрытия не удалось. Его буквально сбила с пути организованная стая вооружившихся длиннохвостых из клана Пестрых, как он их называл за характерный рисунок на спинке. Настроены они были весьма агрессивно. Мало того, что помешали, так еще и обозвали. Набор резких звуков разной тональности можно было перевести, как «прочь отсюда придонная личинка». Он был возмущен, перехватив мыслеобраз, в котором его сравнивали с неприглядным испещренным камнем, наполовину погруженным в иловые отложения. Да, что они вообще себе позволяют, безмозглые хвостатые головастики!

Он снова начал движение вверх, намереваясь подплыть почти к самой поверхности, чтобы разобраться, что именно произошло. Во время столкновения с Пестрыми, он непроизвольно считал обрывки образов, которые относились к внешнему миру, расположенному за гранью. Было там довольно оживленно, да и увиденное отличалось от старинных преданий. Неужели внешний мир снова заселен? До сих пор не было никаких подтверждений этому. Его заинтересовали странные существа со множеством конечностей и с полупрозрачными отростками на фоне непонятных громадин, очень походивших на его собственный дом. Попасть во внешний мир он никак не мог, так как это грозило неминуемой гибелью. Быстрой, но мучительной. Однако и разобраться не мешало.

Никогда еще он не поднимался так высоко. Приняв более удобное положение, он попытался рассмотреть внешний мир сквозь разделяющую границу. Однако ничего не понял. Искаженные черные тени разных размеров мелькали туда-сюда, ослеплял яркий свет, слышались приглушенные незнакомые звуки. Сама граница также была неустойчива, то и дело казалось, что вот-вот и его выкинет в чужеродное пространство, поэтому он решил несколько удалиться вглубь.

Внезапно что-то огромное опустилось сверху, легко преодолев разделяющую грань, потянулось своими конечностями прямо к нему, окружило со всех сторон, не давая возможности ускользнуть. В этот самый момент он пожалел, что не обладал такой же увертливостью, как хвостатые.

Мгновение, и он оказался выдернут из привычного мира. Сначала, все оставалось без изменений, но затем, когда его броню покинула последняя капля, нестерпимый жар начал иссушать слабое тело. Доносились непривычно резкие и громкие звуки, которых он не понимал. Последнее, что он успел сделать, это передать окружавшую его картинку своим сородичам, наказав им ни при каких условиях не покидать спасительной глубины. Кажется, его время умирать пришло.

* * *

В какой-то момент времени Лика сумела отделить себя от видений чужака. Не было сомнений, что раньше он жил в водной среде, скорее всего в океане на большой глубине. Окружавшие его существа напоминали рыб, однако их передние плавники были очень развиты. До такой степени, что с их помощью велась постройка жилищ из подручных материалов. Это мало напоминало дома людей, но ничего подобного она раньше не видела.