Инстинкт У
Шрифт:
– Проходи в кабинет. Тебя там ждут, – тем временем пригласила её Лена.
АлиСанна постучала в косяк и вошла. Она не заметила, как секретарь Лена нажала какую-то кнопку.
В кабинете её и вправду ждали. Человек десять. Все заулыбались и захлопали. А Марианна Дмитриевна шагнула к ней навстречу с огромным букетом наперевес. АлиСанна тут же почувствовала себя учителем Нестором Петровичем из «Большой перемены».
– Ну, Алиса Александровна, поздравляем вас с днём рождения и первым рабочим днём, - прочувствованно сказала Марианна Дмитриевна. А невысокий бородатый мужчина энергично потёр руки и добавил:
–
– Нет, Олег Дмитриевич, уж простите, но сначала ко мне, - худенькая маленькая женщина в спортивном костюме и со свистком на шее оттеснила бородача от растерявшейся АлиСанны.
– Так-так-так! – захлопала в ладоши Марианна Дмитриевна. – Давайте не все сразу. Не затопчите мне молодого специалиста! Вы про Алису Александровну уже наслышаны, а она вас всех видит в первый раз. Алиса Александровна, знакомьтесь… - и она принялась перечислять. АлиСанна вслед за её словами переводила взгляд с одного на другого и судорожно старалась запомнить всех вместе и каждого в отдельности.
Итак… Бородача зовут Олег Дмитриевич Люблинский (ударение на «ю») он завуч, его кабинет рядом с учительской на четвёртом этаже. Женщина со свистком – учитель физкультуры и классный руководитель шестого «А», того самого шестого «А», в котором предстояло вести русский язык и литературу АлиСанне. Из-за её спины подбадривающе широко улыбался и то и дело подмигивал высоченный и широченный её знакомец Александр Алексеевич, он же Лексеич, он же Миссисипьевич, он же Хуанхэвич, он же Нилыч. Рядом с ним стоял молодой парень чуть выше АлиСанны ростом, Вадим Александрович Лопатин, учитель математики. Вот про него она уже слышала от одноклассницы Маруси. Лопатин был на полгода старше самой АлиСанны и работал в школе ровно на полгода дольше. Тоже пришёл, едва справив восемнадцатилетие. На АлиСанну он посмотрел без приязни и несколько свысока. «Не подружимся», - подумала та, но всё равно вежливо улыбнулась. В кресле сидела симатичная толстушка средних лет, завуч по внеклассной работе. АлиСанна удивилась, поняв, что это мама Лопатина, Серафима Александровна. В отличие от сына, она смотрела на АлиСанну с явной симпатией.
За ней стоял худой, печально улыбающийся мужчина.
– Моховец, Яков Семёнович, - представила Марианна Дмитриевна, и добавила с гордостью:
– Яков Семёнович член Союза писателей, а у нас ведёт литературу в физмат классах.
Моховец смущённо потупился. Ему явно было и приятно, и неловко одновременно.
Ещё в кабинете были завхоз, оказавшаяся мамой секретаря Лены, учительница истории и не слишком красивая, но безусловно яркая женщина в красном коротком платье и плотных зелёных колготках с замысловатым рисунком, бухгалтер.
– Наша школа на самофинансировании, - объяснила Марианна Дмитриевна, - поэтому у нас есть бухгалтер, Лукашина Татьяна Николаевна.
АлиСанна про бухгалтера и самофинансирование не вполне поняла, но кивнула.
Тут прозвенел звонок.
– Первый, - безмятежно сказал Нилыч. И собравшиеся было бежать из кабинета его коллеги, успокоились.
– Второй через пять минут, - с нажимом напомнила Марианна Дмитриевна. – И все тут же снова засобирались уходить.
– Алиса Александровна, как только освободитесь – милости прошу ко мне, на четвёртый этаж, - пригласил бородатый завуч, - обсудим расписание.
– А на следующей перемене ко мне, в спортзал, поговорим о моём классе, - бросила женщина
Отступление первое, непродолжительное
Пока АлиСанна осваивается в своей первой школе, оставим её на время. И поговорим о том, что же это за организм такой, школа.
Если, учась в педагогическом институте, студентки (а, чего уж там скрывать, студентов в таких вузах так мало, что можно их воспринимать как погрешность) не выскочили замуж на первых трёх курсах, то практически обрекли себя на жизнь старых дев. Говорю об этом с полным знанием дела, поскольку сама один из многочисленных пединститутов закончила и в школе, а позже и в институте проработала много лет.
Нет, это совсем не означает, что к четвёртому курсу вы резко подурнели, обзавелась склочным характером, множеством болячек и парочкой-другой невыносимых родственников-иждивенцев, что и сделало вас неконкурентным предложением на рынке невест. Совсем не в этом дело. Увы, не в этом.
Вполне возможно, что вы прекрасны и душой, и внешне, у вас ангельский нрав, вы здоровы так, что можете претендовать на место в отряде космонавтов и при этом круглая сирота с собственным жильём, дачей, машиной и прочими материальными благами. Но у вас есть, хоть и всего один, однако очень существенный недостаток. И недостаток этот – ваша профессия.
Дело в том, что именно начиная с четвёртого курса, студенток (ну, и немногочисленных студентов, чего уж там), юных и необстрелянных, направляют на практику в школу. Вернее, первая практика, как правило, случается ещё на третьем курсе. Но тогда она больше похожа на игру в школу: непродолжительная и не слишком обременительная. А вот на четвёртом курсе всё меняется. Будущих педагогов засылают в школы на несколько месяцев (в разных институтах по-разному, конечно, но в большинстве именно так, во всяком случае, так было во времена моей уже довольно далёкой студенческой молодости).
Всё. С этого момента нормальная жизнь заканчивается, так, в сущности, и не успев начаться. Сначала детский сад, потом школа, потом институт, и вот теперь снова… ШКОЛА. Именно так, заглавными буквами. Потому что для учителя ШКОЛА – это вся жизнь. Без преувеличения и ненужного пафоса. Правда. И только правда. Или вы настоящий учитель и живёте школой. Или вы не учитель. В этом случае школа быстро и естественно отторгает вас. Одно из двух. Третьего не дано.
Конец отступления
Итак, вы уже поняли, что с четвёртого курса начинается жизнь, которую и жизнью-то почти все мои знакомые и знакомые АлиCанны согласны считать с большой натяжкой. По их мнению, это скорее похоже на каторгу.
Но для АлиCанны эта самая ЖИЗНЬ началась, как мы уже знаем, ещё раньше, со второго курса, когда ей только исполнилось восемнадцать лет. А продолжается и по сей день.
АлиСанне сказочно повезло. Она попала в очень хорошую школу с дружным коллективом и умной директрисой во главе этого самого коллектива. Вы уже, наверное, поняли, что в такой школе работать – одно удовольствие. Если бы… Если бы не дети. Как говорил первый незабвенный и обожаемый завуч АлиСанны Олег Дмитриевич Люблинский (тот самый бородач): «В школе работать можно. В школе работать нужно. В школе работать хорошо… Если убрать оттуда детей.»