Инстинкт У

Перепечина Яна

Но, что интересно, болезни эти были строго избирательны. Как уроки русского языка, литературы, истории, да и многих других предметов – всё нормально. И уши слышат, и ноги ходят, и силы имеются. А вот перед физикой, алгеброй и геометрией – всё, обострение.

Однако настоящий классный руководитель – существо зоркое, внимательное, наблюдательное и чрезвычайно бдительное. «А нюх, как у собаки, а глаз, как у орла» - это не про мультяшного сыщика, а как раз про настоящего классного руководителя. А уж у дважды классного руководителя, каким, как мы знаем, и была АлиСанна «нюх» и «глаз» в два раза вернее, чем у обычного. И, конечно,

она очень скоро заметила тревожные симптомы и диагностировала болезни.

Но настоящий классный руководитель, не только хороший диагност. Он ещё и прекрасный врач (разумеется, только по школьным болезням). Поэтому АлиСанна закатала рукава, взялась и за несколько дней коварные болезни вылечила. А помогли ей в этом такие небанальные средства, как секундомер и амбарная книга. Последняя нашлась в хозяйстве её бабушки. А за секундомером пришлось сходить к физрукам.

– Тебе какой? – выложил перед АлиСанной на стол несколько экземпляров всевозможных цветов и размеров физрук Максим Борисович.

– Мне тот, что побольше, - ткнула пальцем АлиСанна, - если он работает, конечно.

– А то как же. У нас всё фунциклирует, - успокоил Максим Борисович, но предупредил:

– Только он тяжёлый. Даже мою мускулистую шею оттягивает, а уж твою, - он с сомнением посмотрел на тонкую загорелую шейку АлиСанны, видневшуюся в скромном вырезе белой блузки, - и подавно.

– Ничего. Я потерплю, - заверила его АлиСанна, прошла интенсивный курс молодого бойца, освоила секундомер и унеслась, оставив Максима Борисовича в крайнем изумлении. Ему и в голову не могло прийти, в каких целях АлиСанна могла использовать секундомер на уроке русского языка или даже литературы.

– Время выхода к доске она им фиксирует, что ли? Или отрабатывает скоростной забег по делам? – задумчиво протянул он и решил в следующий раз непременно поинтересоваться.

Тем временем АлиСанна добежала до своего кабинета, предупредила «младшеньких», которые как раз пришли к ней на урок, что задержится, попросила их не шуметь, схватила ручку, амбарную книгу и унеслась, чувствуя, как стучит на бегу секундомер по груди.

Грянул звонок. Одновременно с ним АлиСанна домчалась до кабинета математики, встала у него, демонстративно раскрыв амбарную книгу, и нажала на кнопку секундомера. Тот начал отсчёт. Отсчёт чего? Как чего? Того времени, что пошло с начала урока. А для чего? Сейчас узнаете.

Первый, наименее поражённый тяжкими недугами, отряд представителей одиннадцатого «А», дополз до кабинета с опозданием на пять минут сорок восемь секунд. Что АлиСанна тут же и зафиксировала в амбарной книге и огласила самим пациентам. Те, увидев классного руководителя в неожиданном месте в неожиданное время и с неожиданными предметами (ну не ходила она никогда с амбарной книгой и секундомером наперевес), растерялись, оторопели, извинились и робко проскользнули мимо неё в кабинет.

Тут и вторая группа зашумела на лестнице. АлиСанна поудобнее перехватила книгу и ручку и ласковым проникновенным голосом ознакомила каждого из тянущихся гуськом пациентов с достигнутым результатом:

– Шесть тридцать восемь, шесть тридцать девять, шесть сорок…

«Старшенькие» тут же встрепенулись и ускорились.

Последние, самые тяжело больные, явились на урок с десятиминутным опозданием. АлиСанна все результаты исследования педантично внесла в амбарную книгу и унеслась к «младшеньким».

Жаль было тратить столько драгоценного времени. Но высокая цель излечения больных оправдывала это. «Старшеньким» она ни слова, кроме результатов «заполза» до кабинета, математики не сказала. Ни нотаций, ни упрёков, ни обещаний всех кар небесных. Ничего.

Но на следующей перемене АлиСанна снова стояла у кабинета с теми же аксессуарами. Наивные одиннадцатиклассники, решившие, что произошедшее на предыдущей перемене – ничто иное как необъяснимая случайность, опять не спеша, не стараясь побороть тяжкий недуг, ползли к кабинету. А ведь, как известно, желание пациента исцелиться – основа любого лечения. Именно формированию этого желания и были посвящены странные действия АлиСанны.

Поэтому она появлялась у кабинетов, где проходили уроки у одиннадцатого «А», и на всех следующих переменах. И на другой день, и через день, и ещё несколько дней к ряду. И опять ничего не говорила, только оглашала результаты и записывала в амбарную книгу. В пятницу на двери их триста одиннадцатого кабинета появился лист, подводящий итоги за неделю. Внизу в красивой рамочке были записаны имена победителей.

Пришедшие по привычке к классному руководителю «старшенькие» (а они имели привычку приходить к ней, как только выдавалось свободное время), дико взглянули на лист, чествовать победителей не захотели и вопреки обыкновению спешно ретировались. Вид у них был крайне озадаченный.

Когда в понедельник неумолимая АлиСанна перед звонком на урок вновь появилась у кабинета математики, ей осталось только зафиксировать, что «старшенькие» уже сидят за партами. На следующей перемене ситуация повторилась. И во вторник было то же самое. И в среду. И четверг. И даже в пятницу. Болезнь вошла в стадию стойкой ремиссии. АлиСанна удовлетворённо вздохнула и стала наконец-то приходить на свои собственные уроки вовремя. Опаздывать за последние две недели ей страшно надоело.

Главное – точная инструкция (читайте инструкцию – и будет вам счастье)

В те стародавние времена, о которых идёт речь, защитники прав детей не были абсурдно активны и неоправданно придирчивы, а трудовое воспитание считалось неотъемлемой частью образовательного процесса. Поэтому эти самые дети, чего только не делали в школе. Нет, окна на третьем этаже, как когда-то мы во время летней практики, сами, правда, уже не мыли. Но парты носили, потопы в туалетах устраняли и кабинет ежедневно драили. Было дело. Я ж говорю: страшные были времена, былинные.

Те, кто успел застать те стародавние времена, помнит, что в любом кабинете на стенде или прямо на двери висел график дежурств. Имелся он и в кабинете АлиСанны. Как уже упоминалось, детей у неё было примерно в два раза больше, чем у остальных классных руководителей. Поэтому дежурили по классу они в два раза реже. Но, тем не менее, увильнуть от почётной обязанности не удавалось никому. Да и, заметим к чести и «старшеньких», и «младшеньких», не принято у них это было.

Но вот дежурили все… Как бы это помягче? Кто во что горазд. А поскольку у АлиСанны и после уроков дел было предостаточно и частенько за пределами родного кабинета, то и проследить за работой дежурных она могла не всегда. И получалось то, что получалось.