Инстинкт бойца
Шрифт:
– Да, на среду. Они называют его Аль-Канун.
– Отлично, - улыбнулся Постнов.
– Вопросов у меня больше нет. Думаю, излишне говорить, что все "да", произнесенные вами, - это ваши подписи под полисом гарантий жизни ваших родных и близких.
Николай Григорьевич вздернул рукав пиджака и отметил время.
– Вас задержат здесь еще максимум на час. Затем отвезут в очень престижную клинику, где и поставят какой-нибудь диагноз: инфаркт, инсульт, я не знаю, гипертонический криз. Время вашей госпитализации - 11.30, спустя полчаса после прибытия рейса Москва - Баку. Персонал
– Вам разрешат увидеться с женой сегодня же. Как только вы ей позвоните и сообщите пренеприятнейшую новость. Всего хорошего, Евгений Александрович. И скорейшего вам выздоровления.
Постнов категорически отказался, чтобы его проводили до выхода, надел пальто, шапку и еще раз обменялся рукопожатиями с контрразведчиками.
Но не прошло и минуты, как Николай Григорьевич, культурно постучав в дверь, вызвал в коридор Эйдинова.
– Владимир Николаевич, вы несколько раз упомянули о вашем агенте Вергилии. Мне показалось, или бывший подполковник ГРУ действительно был некогда связан с Вахой Бараевым?
– Действительно был связан, - подтвердил Эйдинов.
– Они на пару занимались киднеппингом. Бараев кинул Вергилия, а тот застрелил трех его людей. Одно из условий работы Марковцева на военную контрразведку - это, так сказать, наше содействие...
– Я понял, - перебил Эйдинова посредник.
– Но все ваши обещания, надеюсь, несерьезны?
– Конечно, - осторожно сказал полковник, стараясь уловить, куда дует ветер.
– Уже сейчас можно подумать о целесообразности привлечения этой хитрой рыбины к очередному делу. Нашему отделу он практически не нужен.
– Не знаю, не знаю...
– Постнов в задумчивости потеребил гладко выбритый подбородок.
– Дайте мне его досье.
Глава 11
Нож в спину
33
7 декабря, четверг
Уединившись в комнате допросов вместе с начальниками 1-й и 3-й групп, Эйдинов в течение часа консультировался с ними. Особенно тема беседы, содержащая важную государственную тайну, касалась руководителя группы боевого планирования майора Гусейнова, возглавлявшего некогда отряд специального назначения МВД. Петрова же Эйдинов привлек к этому делу потому, что без него организационные вопросы не решить.
– Предупреждаю вас, товарищи офицеры, что ни одно слово, произнесенное здесь, не может стать достоянием третьих лиц, - заключил полковник. Сейчас я вызову Марковцева, и мы вместе обсудим план операции, но без упоминаний деталей, о которых Марковцев не должен знать ни-че-го. Контролируйте себя.
Вошедший Сергей присел за стол, отметив на нем обилие бумаг и фотографий. Причем карточки были склеены между собой, а их качество и ракурс говорили об аэрофотосъемке.
– Обратил внимание, да?
– Эйдинов перехватил взгляд агента.
– За снимки мы заплатили четыре тысячи долларов.
"Это больше, чем сто баксов", - усмехнулся Марк, невольно глянув на решетку, за которой прятался чувствительный микрофон, и Катя Скворцова предстала в его мыслях, как Кэт из "Семнадцати мгновений весны": в эбонитовых наушниках.
– Это план учебного центра Давлатова, -
– Его набросал генерал Зубахин. А этот, - сверху Эйдинов положил точно такую же карту, но с синими пометками, - начертал Андрей Столяров. Должен похвалить вас обоих, - полковник поочередно оглядел Петрова и Марковцева, будто погладил их своим взглядом по головке.
– Если честно, я бы не догадался спросить Столярова о его совместных с шефом командировках в Азербайджан. А Зубахин умолчал об этом факте.
– Со слов Столярова, был он в школе всего-то два раза, но тоже в качестве инструктора, - сказал Петров.
– Андрей устроил боевикам мастер-класс по прыжкам со сверхмалой высоты.
– А ты, Толя, прыгал когда-нибудь с парашютом?
– спросил Марк.
– Нет.
– Тогда с парашютом прыгну я.
Петров на время задумался.
– Это анекдот?
Марк пожал плечами:
– Это притча о двух пассажирах падающего самолета, у которых был один парашют на двоих.
– Не будем отвлекаться, - Эйдинов легонько шлепнул мягкой ладошкой по столу.
– Да, факт мастер-класса Столярова подтвердил позже и генерал. Как бы то ни было, мы смогли проверить показания Зубахина относительно расположения объектов на территории базы. Сергей, к тебе вопрос как к специалисту: может ли диверсионная группа уничтожить базу террористов?
– А для чего, по-вашему, предназначены диверсионные отряды?
– Меня не интересуют общие ответы, а ты отвечаешь вопросом на вопрос. Я имею в виду конкретную базу, чей состав меняется, быть может, качественно, но не количественно. Это триста боевиков, треть или половина из которых прошли интенсивный курс диверсионной подготовки. Прошу не забывать и идеологическую сторону вопроса: все они ярые приверженцы ваххабизма. Фанатизм их нам хорошо известен.
– Полковник жестом дал понять, что Марковцев может закурить в кабинете.
– Уничтожить, полковник, не значит перестрелять как свиней, - Сергей затушил спичку и бросил ее в пепельницу.
– Речь, как я понял, идет о ликвидации базы.
Эйдинов изобразил на лоснящемся лице удовлетворение:
– Черт возьми! Ты начал понимать меня с полуслова.
– Не надо язвить, полковник. Лучше ответьте мне на вопрос, почему вдруг вы занялись подготовкой диверсионного акта? Что, профильный отдел военной контрразведки получил другой статус?
– Сергей, ты знаешь ответ на свой вопрос. Ведомство, которое курирует нашу работу...
– Называйте его Советом безопасности, - покосил Марковцев.
– Я никак не буду называть его. А твоя догадливость может здорово сократить твои сроки работы на наш отдел, - предостерег Эйдинов агента и вернулся к теме разговора:
– Мы уже говорили, что дело Зубахина никогда не дойдет до суда, стоит ли кто за ним из руководства ГРУ или нет. Если высокопоставленных чинов из Генштаба или Минобороны и привлекают к уголовной ответственности, то лишь согласно русскому менталитету: за финансовые преступления, то бишь за воровство.