Иностранка
Шрифт:
Следующие несколько часов, Грейси провела, обустраивая своих подопечных. И заодно знакомясь с ними.
Это были хорошие дети. Тихие, спокойные, не то, что она в их возрасте. «Мисс капризуля» — так называл ее отчим, который всегда по-доброму относился к ней.
Мила, вернувшаяся после урока верховой езды, с интересом уставилась на новых гостей. Судя по всему, они ей понравились.
— Добро пожаловать, — важно произнесла девочка. — Они что, приехали
— Одни, — шепнула та.
— А где их папа и мама?
Грейси бросила взгляд на брата и сестру, которые стояли потупившись.
— Наш папа в Мельбурне, а мама на небесах.
— А ты никогда мне не говорила… — растерянно сказала Мила.
Грейси и в самом деле, еще ни разу, не упомянула о своей матери. Завоевывать расположение Милы таким путем ей не хотелось, да и было тяжело пока говорить об этом.
А если тяжело ей, то можно себе представить, как переживают стоящие перед ней подростки.
Грейси усадила Милу себе на бедро и понесла в спальню, по дороге взяв за руку Джорджию. Джеймс последовал за ними.
Опустив Милу на кровать, Грейси усадила рядышком Джорджию и Джеймса.
— Мама Милы год назад погибла в автокатастрофе, — сказала она. И начался общий разговор. Воспоминания. Смех. Слезы. Грейси подумалось, что если детям хоть чуть-чуть станет легче оттого, что они могут поделиться своим горем с другими, как стало легче ей самой, то она правильно сделала, что потратила одолженные у Сары и Келли деньги на билеты для своих маленьких родственников.
Миле полезно узнать, что есть и другие семьи со своим горем, а Джорджия и Джеймс увидят, что за стенами их печального дома, простирается большой яркий мир. А она сама снова почувствует себя частью семьи, где она нужна и ее любят.
Мамочка, говорила Грейси про себя, отпусти меня, позволь мне любить моего единственного, дорогого итальянца.
Лука с тревогой ожидал Грейси. Его так и подмывало вскочить и побежать к ней, но он удерживал себя — она со своими сестричкой и братишкой, не надо мешать им.
Рано или поздно она сама зайдет, сядет на диван и обо всем расскажет. А пока… Лука схватил лист бумаги, ручку и стал писать письмо брату, единственному, с кем он еще мог восстановить мосты. Он приглашал Дома вернуться. Брат должен знать, что, если он решит приехать, все встретят его с радостью. Луке нелегко было писать это письмо, но с возвращением Дома, наконец-то, закончится время раздора и замалчиваний в семействе Сиракуза.
И вообще, больше никаких намеков и уловок. Он все скажет Грейси, а она пусть сама решает — остаться с ним или бросить.
Со двора послышались голоса. Лука встал и подошел к окну. Рядом
— Что творится? — шепотом спросил он сам себя.
Дверь распахнулась и влетела Грейси, раскрасневшаяся, юная, свежая, с блестящими глазами. Лука подошел и взял ее за руку. Вот сейчас он все ей скажет… Но прежде надо узнать, что происходит.
— Что случилось? — спросил он.
— Гости приехали, — возбужденно ответила Грейси.
— Что за гости?
— Я их пригласила. Ты сам говорил, что мои друзья — твои друзья, а я в последние дни кое с кем подружилась. Вот они и приехали.
У машин стояли родители Сарины. На ее похоронах они заявили, что не хотят больше его видеть. И все же они стояли здесь, у его дома, а рядом Джемма.
— Мы тут морепродукты привезли, — сказал Бруно.
По его напряженному лицу было видно, что приезд сюда дался ему нелегко, впрочем, как и Луке.
Он взял у старика сумку.
— Спасибо, Бруно. Это… очень мило с твоей стороны.
Бруно кашлянул и под руку с женой пошел за дом, где какие-то люди уже сидели за накрытым столом.
Лука протер глаза, а открыв, наткнулся на внимательный взгляд Грейси.
— Что тут происходит? — спросил он.
— У нас барби.
— Что?
— Старое доброе австралийское барбекю.
Лука посмотрел на ее босые ноги, и у него внезапно перехватило горло от нестерпимой любви к Грейси.
Как же он любит эту полную жизни, открытую миру, девушку, такую далекую от всех условностей, такую отличную от бедняжки Сарины, которая даже на завтрак с родными выходила накрашенная и в бриллиантах.
Он любит ее всем сердцем, так сильно, что хочется смеяться и плакать одновременно.
— Пойдем, — сказала Грейси. — Они, небось, уже заждались нас.
— Ничего, подождут.
Грейси удивленно подняла брови. Лука потянул ее к дому.
Они вошли в кабинет, и Лука плотно притворил дверь.
— В чем дело?
Лука молча притянул ее к себе.
— Ни в чем.
Он убрал ей за ухо выбившуюся прядку, мягко провел пальцем по щеке, стряхнув прилипшую к ней песчинку. Ее глаза закрылись.
Так, словно делал это всегда, и не было ничего проще, Лука поцеловал ее. Так, словно это было в порядке вещей, она ответила на поцелуй. Жаркий и многообещающий.
Наконец, Грейси слегка отодвинулась и уткнулась лицом в его грудь. Ну, вот и произошло то, чего она так ждала.
— Тебе, наверное, не один день понадобился, чтобы все это организовать, — проговорил Лука.
— Ну…
— Спасибо тебе, — сказал Лука.
Грейси подняла голову и посмотрела в его бездонные карие глаза.