Иностранка

Блейк Элли

Где ночевать, она обдумает позже. Ясно одно — она должна оставаться в Италии столько, сколько потребуется ей и ее отцу.

Грейси сжала его руку.

— У нас много времени.

На виллу она вернулась, чуть не прыгая от радости.

— Я приехала!
– пропела она, подходя к кабинету.

Лука встретил ее сияющей улыбкой.

— Ну и как все прошло? — спросил он.

— Чудесно. А как ваш разговор с Милой?

Лука усмехнулся.

— Потрясно.

Грейси бросилась на диван.

— Ну вот, все идет как нельзя

лучше.

— Ммм…

— Ммм… — эхом отозвалась Грейси, радуясь тому, что все идет прекрасно, между ней и Лукой нет напряжения и натянутого молчания.

— Если все идет как нельзя лучше, чудесно и потрясно, так что нам мешает устроить пикник, о котором вы говорили?
– спросил он.
– По-моему, нам обоим будет полезно подышать свежим воздухом.

— Еще как!
– поддержала его Грейси.

— Ну, вот и хорошо. Вы берете Милу, я иду за едой, встречаемся у выхода через пятнадцать минут.

— Договорились.

Грейси вскочила и побежала наверх.

Отведав холодного цыпленка и салата с итальянским сыром и хлебом, Мила принялась водить своего Пино среди высокой травы, делая круги вокруг взрослых. Те сидели, прислонившись спиной к стволу дерева, и разговаривали.

— Мне хотелось бы узнать побольше о Милиной маме, — вкрадчиво произнесла Грейси, рассказав о своей встрече с отцом.

— Понял. Вы хотите сравнить мою вчерашнюю глупую выходку с тем, как я сделал свое первое дурацкое предложение.

Грейси покраснела и закрыла лицо руками.

— Ну что вы такое говорите!

Лука засмеялся и отодвинул ее руки.

— Простите, но факты упрямая вещь. Это не самая сильная моя сторона.

— Что, делать предложение?

– Угу.

Сердце Грейси пропустило удар.

— Однажды все будет как надо. В нужное время с нужной женщиной. — Ну почему это не я? — горестно вопросил внутренний голос. — Так что, насчет Сарины?

Лука кивнул.

— Когда я приехал из Америки на похороны отца, она была уже беременна, а Дом исчез. Мне ничего не оставалось, как дать ребенку кров, отца, имя. Сарина, ветреная девица, увлекшаяся еще более легкомысленным парнем, согласилась.

— И никто ничего не знал?

— Не думаю. А теперь вот Дом открыл свой поганый рот…

— Не надо. — Грейси похлопала его по руке. — Мне ли судить о ваших семейных делах? Я вон своих, брата и сестру, и то почти не знаю, причем по собственной вине. Вы любите Милу, она любит вас, и этого достаточно.

Лука повернулся к ней лицом. Грейси хотела убрать руку, но Лука не дал и прижал ее к своей груди.

— Я не такой уж альтруист, как вы могли подумать. — Он посмотрел туда, где бродила среди высокой травы Мила. — Я в детстве переболел корью, и у меня не может быть детей.

Ну вот, не одно, так другое.

— А сейчас? — спросила Грейси. — Вы довольны своей жизнью?

— Сейчас я порой задумываюсь, не сделал ли я это все только ради себя.

Нет! — мысленно воскликнула Грейси. После стольких лет, этот человек осуждает себя за решение, которое принял когда-то, под давлением обстоятельств.

— Что, если бы я заставил Дома отвечать

за свои поступки? — продолжал Лука. — Я мог его заставить вернуться домой, заняться каким-то делом, кем-то стать. Может, тогда он уважал бы себя сегодня? Или Сарина могла бы растить Милу одна. Жила бы себе в столице, как она мечтала. Может, до сих пор, была бы жива. Да и Миле, наверное, было бы лучше жить со своими родителями. Еще неизвестно, что она скажет обо всем этом, когда вырастет. Все дело в моем эгоизме, я вечно стараюсь распоряжаться всем и всеми.

— Лука, но вы ведь многим пожертвовали.

— Ничем я не жертвовал.

— Неправда. Вы пожертвовали возможностью найти женщину, которую полюбите.

— Зато я получил Милу.

— Зато Дом получил свободу, а Сарина — вас.

Лука пожал плечами.

— Наверное, на все это можно смотреть с разных сторон, но в одном я уверен — я не должен был решать за всех. В том году умер мой отец. Я приехал на похороны, и все хлопоты свалились на меня. Я стал главой дома и, как я понимаю теперь, слишком серьезно воспринял эту роль. Я принимал решения, которые, учитывая мое тогдашнее душевное состояние, были не самыми удачными.

Грейси кивнула.

— Я понимаю, что вы хотите сказать. Я сама ушла с работы, сдала квартиру, продала мебель, оставила подруг и родных и прилетела в Рим. И мгновенно согласилась ехать с незнакомым человеком к нему домой.

Грейси подвинулась и легонько толкнула Луку в плечо.

Он засмеялся и тоже толкнул ее плечом.

— То есть вы меня понимаете, да?

Она в ответ широко улыбнулась и толкнула его еще раз.

Наконец оба успокоились и замерли неподвижно.

— Мне кажется, вы очень любили свою мать, — неожиданно сказал Лука.

— Но это естественно, разве нет?

— Наверное. — Он помолчал. — Сколько вам лет? Наверное, удивляетесь, почему я об этом спрашиваю?

Грейси кивнула.

— Вы любили ее, из-за этого и не искали отца, боялись оскорбить ее чувства.

— Но она всегда считала меня своей ошибкой.

— Никакая вы не ошибка. Вы красивая, честная, бескорыстная. Я уверен, и ваша мать тоже все это видела.

А вдруг все так и было, несмотря на их ссоры и разногласия? — подумала Грейси.

— И она постаралась помочь вам — снабдила вас итальянским паспортом, записала в свидетельстве о рождении имя вашего отца.

Да, она любила маму. Конечно, любила. Лицо Луки расплылось перед глазами Грейси.

— Bella [26] , — вздохнул он и стал вытирать пальцем ее щеки.

Грейси почувствовала соленый вкус во рту и поняла, что плачет. Слезы полились ручьем, и она зарыдала, изливая все, что накопилось в ее душе. Потеря матери, чувство вины за то, что почти не знает своих сестру и брата, знакомство с отцом, пылкая привязанность к Миле и любовь, любовь, любовь к Луке. Все это было уже слишком.

26

Красивая, милая (итал.).