Инопланетянка
Шрифт:
Так вот, этот лифт также был переведён на альтернативную энергию, поэтому внутри него появился щиток, за которым скрывался этот самый распределитель.
Пара нажатий на заклёпки в определенном порядке — и я его вскрыла. М-да, от датчика шли тоненькие проводочки, то скрещиваясь, то расходясь. Они до безумия напоминали экзотическое кружево…
Так, не о том я сейчас думаю! Мне бы поломку найти… Всматривалась долго и кажется нашла. На одном из проводов слой диэлектрика был практически стёрт. Могла это система посчитать ошибкой? В принципе, могла… Ладно, допустим, но как устранить?
Вспомнилась
Пришлось обходиться подручными средствами, а именно моим бесцветным укрепителем для ногтей(я его постоянно с собой носила. Без него как без рук: то ноготь во время практической сломаю, то по колготкам стрела побежит, то трещину по-быстрому замаскировать. В общем, применения самые разные). Так вот, тогда я ещё подумала, что консистенция очень похожа на изоляшку. Достала баночку, сравнила состав и обомлела… Оказалась, мой любимый лак на роль диэлектрика подходил идеально!!!
Полезла в сумочку(хорошо, что захватила её из процедурной) и выкладывала её содержимое прямо на пол. Про себя повторяла только одно: «Хоть бы был!»
Так разволновалась, что, натолкнувшись, заорала «Есть!» во всю глотку. Зря, конечно, потому что мой крик слегка оживил Яна. Нет, дрожать он не перестал и из угла не вылез, но смог поднять мутные глаза на меня, что-то понять и сказать очередную гадость:
— Ты отравить нас вздумала?! Зачем тебе лак?!
— Здесь прекрасная вытяжка. Настолько прекрасная, что от пожара можно смело прятаться, не задохнешься, да и сама кабина огнеупорная! — уведомила я о свойствах усовершенствованного многими поколениями агрегата. — А лак мне нужен…
— Зачем?! — прорычал парень. И это стало последней каплей, поэтому недолго думая заявила:
— Ногти красить. Вот спасут нас, а я с плохим маникюром. Не порядок! Стыдно мне будет, а мама всегда учила, что в любой ситуации надо стараться быть на высоте!
— Поздно спохватилась! — вставил Ян.
— Что-что, а начать никогда не поздно! — заявила я и, отвинтив крышку и достав кисточку, полезла к проводам.
— Куда?! — заорал актёр и попытался встать. Я не ответила. Вместо этого активно замазывала «повреждение» и молилась: «Пожалуйста, пусть сработает!»
Сработало! Как только я закончила, а лак подсох, лифт радостно загудел, а я с чувством выполненного долга завинтила крышку и стала собирать с пола свои вещи под непонимающими глазами Яна.
— Что это было? — прошепелявил он.
— Ловкость рук и никакого мошенничества! — заявила я и демонстративно связалась с Кевином:
— Вин, я временно устранила поломку. Там проводок менять надо, слой диэлектрика истончился, вот система и сработала. Я его лаком покрыла — некоторое время протянет. Ты сообщи об этом ремонтникам. Они его сразу найдут: он сверкать от лака будет!
— Что ты сделала?! — в два голоса заорали парни: один на ухо, другой из браслета.
— Лаком покрыла. Отличное изоляционное покрытие, между прочим!
Мы прибыли, дверь открылась. Ян на шатающих
Ян присел на скамеечку, установленную на крыше, закрыл глаза и начал глубоко дышать. Сначала темп дыхания был очень быстрым, но затем он начал замедляться, пока не стал нормальным.
Пока парень релаксировал, я созерцала свой браслет. Вернее, с помощью него вышла в сеть в поисках хоть какой-то информации о Яне или о похожих состояниях.
Система сортировала информацию по признакам, которые я ввела и скоро выдала ответ. Скорее всего, у Яна была клаустрофобия… И, скорее всего, расстройство появилось недавно.
Начала сортировать информацию дальше. Оказывается, Ян примерно год назад снимался в фильме о спелеологах. Съёмки велись на натуре и то ли пещеру плохо проверили, то ли случайность, то ли нарушение техники безопасности, но произошёл обвал — и съёмочная группа провела несколько часов в заточении… А ещё были раненые…
Всё закончилось хорошо, их спасли. Но всё равно жутко…
Ян окончательно пришёл в себя и уставился на панораму — я присела рядом. На душе было погано. Вроде ни в чём не виновата, а вина чувствуется. Никому ничем не обязана, а прощение попросить хочется.
Ну, раз хочется — надо просить…
— Ян, — осторожно начала я. — простите меня, пожалуйста. Я не знала о вашем заболевании…
— Я не нуждаюсь в твоей жалости, не нуждаюсь в извинениях! Я абсолютно здоров! — вспылил он.
— Как скажете. — холодно согласилась я.
Воцарилось молчание. Мы оба смотрели вдаль, словно ничего прекраснее в жизни не видели. Наверное, мы бы так долго сидели холодные, отстраненные, злые, но мой браслет любезно доставил сообщение от мадам Дюваль, где она сообщила, что самое большое через пять минут она и кандидатка будут в процедурной.
— Нам пора. — сказала я тихо.
Ян кивнул и направился к лестнице. Я поплелась следом.
Спускаться по лестнице на каблуках, на которых ты плохо держишься, то ещё удовольствие. Зачем я их надела?! Сбылся мой самый страшный кошмар: униформа!!! Нет, пока я сидела в отделе программирования я могла одеваться так, как хочу, но в процедурной мадам Дюваль настаивала на соблюдении определенного стиля. И вместо любимой практически плоской подошвы я была вынуждена мучаться с классическими туфлями-лодочками на семи сантиметровой шпильке. Ну, не самая большая высота, но без тренировок и она проблематична.
Ян уверенно шёл впереди, я не менее уверенно плелась следом. До определенного момента… Пока в собственных ногах не запуталась и не оступилась…
Не, приземлилась я удачно(врезалась в Яна, а он оказался знатной подпоркой), но параллельно я ударила каблуком по ступеньке. Вроде несильно, но он отлетел…
Осознав ситуацию, я засмеялась.
— Что смешного? — озадачился мой спутник.
— Я только что доказала теорию о материальности мыслей. — продолжая хихикать, ответила я. — Вы даже представить не можете, как в течение дня я мечтала избавиться от этой обуви. Как представляла, сладкий момент ее уничтожения… И вот, сбылось! — сказала я, указывая на отлетевший каблук.