Инок
Шрифт:
По всему было видно, что Северцеву сейчас попросту очень нужно выговориться, и Игорь его не перебивал, хотя сильно хотел бы задать своему командиру несколько интересных, на его взгляд, вопросов.
– Ну, вот как-то раз приезжает к ней фраер расфуфыренный на «мерсе». Весь в золоте, разодетый, кожа масляная. Одноклассник, говорит. Подарки там разные дорогие привёз ей и детишкам. Даже мне рубаху купил. На мол, носи, с барского плеча, так сказать, не кашляй. Я, говорит, в гости к вам приехал. Ну, и вы, мол, ко мне в гости тоже приезжайте.
Он замолчал, задумчиво вглядываясь куда-то в даль через
– Ну а Вы, Вы-то что?
Игорь с товарищем просто сгорали от нетерпения.
– Ну, что я, я ему объясняю, спокойно и по-русски, конечно. Забирай, говорю, все свои подарки побыстрее да уезжай отсюда поскорее и никогда больше не возвращайся, соответственно. А тот – опять за своё. Нет, мол, не уеду, в гости к однокласснице приехал. Ну, раз не хочешь, не надо. Оставайся здесь тогда. Вот я обойму и разрядил евошнему «мэрсу» по колёсам и торты по машине заодно размазал. «Дорогие, – кричит, – торты-то, ну дак ведь и машина тоже, соответственно, недешевая, согласись». Моя орёт: «Караул, убивают», – ну, и к командиру бегом. А комбат – мужик, сами знаете, с понятиями. Сразу патруль на место. Те его обшманали, ствол без документов отмели. Пистолет-автомат, не знаю какой, но точно, что иностранного производства и дорогущий до ужаса. Боевик – то этот, наверно, до сих пор ещё по милициям бегает, объясняет, откуда у него такой самопал появился. Хотя, возможно, с его деньгами это уладить не так уж и сложно. Главное, что здесь больше не появляется. Наверно, дорогу подзабыл.
Ребята улыбнулись. Конец этой истории им точно понравился.
– Вы всё правильно сделали, товарищ капитан, – проговорил Игорь, когда Северцев замолчал.
– Так-то оно так, Игорёк. Но только, я думаю, что у этой истории ещё будет своё продолжение. Я, конечно, тоже не лыком шит и напугать меня не просто.
Парень нахмурил брови.
– Пожалуй, Вы правы, товарищ капитан. На гражданке Вам пока делать нечего. А жена – пусть уж сама решает. В городе ей бросить вас гораздо проще, чем здесь, и силой всё равно ничего не изменить. Даже если заработать очень много, всегда найдётся тот, кто заработает ещё больше. Дядька мой из-за того и пострадал, что надеялся одними только деньгами дело поправить.
– Ты погоди, Игорь, причитать раньше времени. Сдаётся мне, что на твоём родственнике точку ставить пока ещё рановато. Хотя утверждать, конечно, не могу.
Северцев оказался человеком, повидавшим в жизни немало, о чём свидетельствовала седина на его голове в тридцать с небольшим лет. Новый радист ему понравился сразу. Этот светловолосый среднего роста паренек чем-то сильно напоминал собственного сына.
Сейчас капитан вдруг вспомнил того старого лесного отшельника, что рассказывал о странном человеке, живущем то ли в плену, а может быть, и добровольно у каких-то полудиких людей далеко в горах.
– Пропавший человек, Игорь, это ещё не мёртвый человек. Есть у меня один старик знакомый, который, возможно, поможет нам пролить хоть не – много света на эту историю. А пока не будем события торопить. И поверь мне – время порою само решает очень многие вопросы, и даже те, которые, на первый взгляд, кажутся совсем не разрешимыми, – подвёл он итог, раскуривая сигарету, вопреки всем самым строгим запретам и инструкциям.
– А отчего
– Но это невозможно, – проговорил он еле слышно.
– Точно такой же передатчик находится и подаёт сигнал с расстояния не более пятидесяти километров отсюда. Сигнал появился по мере приближения к нему. Значит, он где-то на севере. Наиболее вероятное месторасположение – вон тот скалистый увал. Нужно бы проверить.
– Проверить нужно обязательно. Затем мы здесь, собственно, и находимся.
Вертолёт лёг на курс. Люди занялись каждый своим делом, вновь и вновь прокручивая в голове всё только что услышанное.
Не так-то просто, оказалось, расставить все точки над «и» в этой, на первый взгляд, вроде бы простой истории, разделить, где черное, а где белое, где горькое, а где сладкое. Вещи, кажущиеся ясными и понятными, на поверку оказались вдруг запутанными и вовсе не простыми.
«Сложная всё – таки штука жизнь». Эта прописная истина в очередной раз находила здесь своё подтверждение.
На опушке леса послышался хруст ветвей. Сергей прижался к скале. Удивительно, но холодный камень отчего-то вдруг показался ему тёплым и ласковым. Наверное, всё-таки есть в нём скрытая, никому доселе неведомая жизненная сила, которую он и пытался сейчас отдать человеку.
А человек, в свою очередь, был попросту уверен в том, что пулям его здесь не достать. Почему – этого он объяснить не мог. Быть может, виной всему служил всё тот же странный монолит. Прижимаясь к нему, Серёга обнаружил у себя в кармане твёрдый предмет. Достав его, улыбнулся. – Телефон – подарок Игоря. Единственная память о доме. На трубке вдруг заморгала красная лампочка так, как будто проходил вызов.
– Этого не может быть. Прошло уже больше года. Аппарат не раз падал в воду, ударялся о камни, да и батарейки давным-давно сели. Но, не – смотря ни на что, она продолжала мигать. Сергей включил клавишу приёма. В трубе послышалось шипение.
А между тем колонна охотников уже вышла из леса. Шли быстро, почти бежали. Когда бандиты поравнялись с одиноко стоящим на вершине скалы воином, тот выпрямился во весь рост и спокойно заговорил:
– Кто вы, куда и зачем идёте?
Люди внизу сразу остановились. Послышались злые выкрики. Защёлкали затворы автоматов. Треск очередей в один миг нарушил красочную идиллию солнечного августовского вечера. Стоявший спрятался за камень. Пули со свистом резали воздух вокруг. Внизу продолжали орать: «Вот сука! В натуре оборотень. Я же в упор стрелял. Никак не мог промазать. А ему хоть бы что! А выл-то как, ну, прямо за душу берёт».
Он стоял, прижавшись к огромной гранитной глыбе. А бездушный камень лишь молча принимал в себя маленькие кусочки свинца, загораживая своим телом укрывшегося за ним человека.
Долго так продолжаться не могло. Ничего не предпринять – значит, подписать себе смертный приговор. Действовать нужно немедленно, пока враги ещё не успели опомниться.
Выхватив из-за пояса чехол со звездочками, бросил сразу две, и через секунду двое охотников уже валялись на земле с пробитыми головами.
Крики внизу начали приобретать истерический оттенок.