Иное небо
Шрифт:
Грузовик замедлил ход, свернул налево, кренясь, преодолел ухаб и покатился дальше, трясясь на мелких неровностях.
– Хорошо, - сказал я.– Герберт, сосчитайте медленно до двухсот, а потом постарайтесь привлечь внимание этого хмыря...
16.06.1991. 17 ЧАС. ТУРБАЗА "ТУШИНО-ЦЕНТР"
– Сигарету...– прошептал я, валясь на песок. Кто-то из мальчишек бросился к одежной куче. В глазах у меня плыло, вместо легких было по мотку колючей проволоки.
– Ну?– нетерпеливо выдохнул Сашка.
– Нашел, - сказал я.–
– Пусто?– не поверил он.– Как - пусто?
– Абсолютно, - сказал я.
Алик, бегавший за сигаретами, вернулся, раскурил одну, сунул мне в зубы.
– Спасибо, - кивнул я.
– Там пусто, - сказал Сашка.
Алик с невыразимой обидой уставился на меня.
– Как же так? Вы же говорили - никто не откроет...
– Если не знает ключа - то да. Значит... значит... Парни, это значит только одно - еще один из наших жив и действует. И, видимо, не в одиночку - иначе он не стал бы выгребать все. Так что...
– Это хорошо, - сказал Сашка.– Но нам-то что теперь делать?
– Подумаем, - сказал я.
Я сел. Стряхнул песок со щеки. Я был в песке по самые уши. На меня налип весь пляж.
– Но как же?– не мог успокоиться Сашка. Алик хлопнул его по плечу.
– Надо подумать, - повторил я.– Пошли в машину.
Пацаны подождали, пока я окунусь, смою песок, потом оделись и потопали впереди меня по тропе. Я нес форму в руках, обсыхая на ходу. Машина наша так и стояла на обочине, часовые прохаживались рядом, Герберт без фуражки сидел в кабине. Увидев нас, он спрыгнул на землю и быстро пошел навстречу.
– Нашли?– нервно спросил он.
– Пустой, - сказал я.– Опоздали.
Он вопросительно поднял брови.
– Один из моих парней уцелел, - сказал я.– Думаю, что это его рук дело. Больше некому.
– Ясно... Что ж, так, может быть... У нас все спокойно, - резко переключаясь, четко отрапортовал он.– Один раз мимо проехал панцерваген, затормозил, но не остановился.
– Вам идет офицерская форма, - сказал я.
– У нас в роду были офицеры, - сказал Герберт.– Был даже генерал. Генерал Линевич, не слышали? Русско-японская.
– Не помню... Один мой дед был польский офицер. Он воевал с Гитлером, но расстреляли его большевики. Другой дед был испанский офицер, он воевал за Гитлера, потом со своей частью перешел на сторону Сибири. В сорок девятом его расстреляли возрожденцы. Мой отец был на сборах, когда начался офицерский мятеж шестьдесят первого года. Не знаю даже, на чьей стороне он оказался...
– У вас есть дети?– спросил Герберт.
– Нет.
– Это очень плохо...
– Иной раз мне кажется, что долги моих предков достались мне. И не хочу никого нагружать своими долгами...
– А у меня Сашка. И я не знаю, что делать.
– Надо уходить из города
– Как они могли узнать, что у нас... что дети...
– Телефон.
– То есть?
– Я слышал, что кто-то из девочек звонил
– О, боже. Какие же сволочи.
– Да уж.
– Слушайте, Игорь!– бешено зашептал Герберт.– Надо спрятать детей! Надо спасать детей!
– Спрячешь их, как же...
– В метро! Во внешнее кольцо!
– Я не в том смысле. И внешнее кольцо не подходит - там-то уж точно будут искать.
– Ну придумайте хоть что-нибудь!
– Они просто не захотят прятаться... если их не убедить, что это засада...
– Я же знал, что вы придумаете.
– Подождите, я еще ничего не придумал...
На меня вдруг накатило: нетерпение, раздражение, разочарование во всем на свете - все вместе. Отвернувшись, я стал одеваться.
– Мы будем стоять тут или поедем дальше?– напряженным голосом спросил Герберт.
– Поедем, - сказал я.– На Черемисовскую...
16.06.1991. 18 ЧАС. 15 МИН. ЧЕРЕМИСОВСКАЯ, 40.
Мы постарались произвести побольше шума. Дверь, по крайней мере, я вышиб очень громко - автоматной очередью. Потом те ребята, которым досталась форма, стали вытаскивать и грузить в машину коробки и ящики, а штатский наш контингент незаметно прошмыгнул вниз. Пока все это происходило, мы с Гербертом обошли дом кругом. Подъезд меблирашек был заперт на огромный висячий замок, на стук никто не отозвался. Похоже было, что все действительно смылись.
– Господа ищут владельцев?– спросили сзади по-немецки.
– Да, - я обернулся. У крыльца стоял старичок с зонтиком. У старичка были пепельные волосы до плеч и пепельная бородка.– Мы из военной комендатуры.
– Все уехали позавчера, - сказал старичок.– Одних грузовиков для перевозки вещей было две дюжины.
– Вот как, - сказал я задумчиво.– Как же нам проникнуть в дом? Не может быть, чтобы никого не осталось. Кто-то же должен следить, охранять...
– Да, господин, но вчера вечером сторожа забрали, и теперь дом совсем без наблюдения.
– Кто забрал?
– Этого я не знаю, господин. Какие-то люди приехали на микроавтобусе, о чем-то долго говорили с ним, потом посадили его в автобус и увезли с собой. Он не вернулся еще.
– Спасибо, что сказали. Мы постараемся выяснить все это.
– Да, господа, постарайтесь выяснить. Здесь разыгралась страшная трагедия. Говорят, все было залито кровью...– глазки его сверкнули.– А утром, когда выносили трупы...
Он долго рассказывал, что было утром и днем, и кто приходил и что говорил на следующий день, я слушал, но ничего нужного не слышал. Только какие-то люди, забравшие сторожа... но и сторож ничего не мог знать, потому что той ночью еще не был сторожем, а был неработающим пенсионером и, естественно, спал. Наконец, старичок выложил все, что знал, что слышал от других и что придумал сам или с помощью таких же вот праздных старичков и старушек. Пообещав узнать специально для нас всю правду о происшествии, он удалился.