Иное небо
Шрифт:
– Стефания, - важно сказала мне новая дедова жена, подавая руку. Рука у нее была жесткая и шершавая, зато сама она - сдобная, состоящая из тугих шариков, с соломенными выгоревшими волосами, веснушками на круглых щечках и курносом носу, но чернобровая и черноглазая.– Лучше просто Стефа.
– Игорь, - сказал я.– Лучше тоже просто.
Она фыркнула и почему-то смутилась. На вид ей было лет двадцать шесть - двадцать восемь. Деду в октябре стукнет семьдесят...
– Собирай на стол, - скомандовал дед.– Чтоб все было как надо.
– Будет, Иван Терентьевич, - засуетилась Стефа.– Все будет.
– Ну и ладно. А мы пойдем перекурим чуток...
Курить мы расположились на втором этаже, в кабинете - так называл дед эту комнату, где у него хранились всякие бумаги, деньги,
– Вот, повесил, - проследив мой взгляд, сказал дед.– Сохранилась же как-то... маленькая такая, не разобрать ни черта. Отвез в Ржев, в ателье, говорю: увеличить. Они говорят: ладно, завтра будет. А сделали вон как лучше новой. Но и взяли, канальи... да.
– Много взяли?
– Хорошо взяли. Я аж вспотел, как услышал. Но - стоит того, как тебе кажется? А немчик там, в ателье-то, сидел, скалится на меня, в "ишака" пальцем тычет: о, мол, руссиш вундер! Я ему и говорю: а я на нем, между прочим, тринадцать "мессершмидтов" завалил. Его всего и перекосило, бедного...
– Тринадцать?– я приподнял бровь. Раньше я слышал про четыре.
– Ну, это всех - тринадцать. "Мессеров"-то четыре всего. Остальные "юнкерсы", "хеншели", под завязку - "дорнье"...
– Все помнишь, - сказал я.
– Да вот, помнится, - сказал дед.– Чем дальше, тем...
12.06.1991. 19 ЧАС. СОРОК КИЛОМЕТРОВ К ВОСТОКУ ОТ РЖЕВА.
ФЕРМА СМЕТАНИНА
Гости прибыли не абы как, а на черно-лимонной "испано-сюизе" производства двадцать восьмого года. Из такой машины должны появляться вертер геррен в белых цилиндрах и фраках и либен даммен ну просто не знаю в чем. Поэтому благородно-серый парижский костюм отца семейства и темно-вишневое и черное с золотом платья дам, изящные, но недостаточно замысловатые, как-то не так выглядели на фоне машины. Красиво. Но не так. Но красиво. Если не рядом с машиной... Мы с дедом соорудили галерею из парниковых рам, и гости могли пройти в дом, не намокнув. Итак, Дитер Клемм, отец семейства, лет сорока пяти, стрижен под ежика, голубоглаз и как-то сразу располагающ; фрау Ольга Клемм, та, что в черном с золотом, слегка за тридцать, бронзового цвета тяжелые волосы, в глазах что-то татарское, фигура со склонностью не то чтобы к полноте, но к пышности; сестра ее Вероника, помладше лет на пять, тщательно сдерживаемая бесоватость в лице и повадках, необыкновенно красивые ноги; плюс две девочки семи и девяти лет, Ева и Ута. Еще одна семья, Виктор и Дарья Тихомирновы, тоже приглашенные дедом, просили начинать без них: ветеринар делает прививки, и когда закончит... Предполагался "русский ужин" наедимся пельменей, сказал дед, напьемся водки и будем петь похабные частушки. Но и кроме пельменей - боже ж ты мой!.. Учитывая, что на все про все у Стефы было три часа времени и одна помощница... нет, она явно родилась с поварешкой в руке. Рыбные и мясные салаты, маринады, холодные тушеные грибы с горчицей, копченое мясо, фаршированные блинчики, что-то еще, еще, еще - и водка. Девять сортов водки в заиндевевших графинчиках. Дед по каким-то одному ему известным признакам ориентировался в них. Это для дам, говорил он и наливал понемногу в хрустальные рюмочки. А это - для настоящих мужчин... ну, как? Неимоверно! Тогда - за прекрасных дам, господа офицеры!..
Сам дед имел офицерские чины трех армий. В Красной армии он был лейтенантом, командиром истребительного звена. После разгрома он и еще два десятка летчиков на дальнем бомбардировщике перелетели в Иран к англичанам. Там он поступил на службу в Королевские ВВС и за три года дослужился до капитана. Сбитый над Францией, дед через Испанию и Португалию добрался до Лиссабона, откуда хотел попасть в Англию или Америку, но сумел получить лишь венесуэльскую визу. В Венесуэле его сразу произвели в полковники и поручили комплектование истребительной
– Так точно, сеньор полковник!– отозвался я.– За дам-с!
– Я в отставке, - сказал герр Клемм, - но присоединяюсь. А вы, Игорь?..
– Поручик егерских войск, действующий резерв, - отрекомендовался я.
– О-о!– с уважением сказал герр Клемм.– Сибирские егеря - это очень крутые парни!
– Воистину так, - согласился я.
– А ну-ка, ребята, еще по одной, - распорядился дед.– Вот этой, прошу...
– Под холодные закуски мы удегустировали четыре графинчика. Герр Клемм раскраснелся, взъерошился и освободился от пиджака и галстука. Сестры Ольга и Вероника мило щебетали, и подтекстом щебета было: ах, как бы поближе познакомить Веронику с этим мужественным, но ужасно одиноким сибирским офицером. Дети сначала вяло ковыряли угощение, но потом я догадался принести свой раухер, поставить игровую программу - и теперь из угла доносились ничем не сдерживаемые вопли восторга. Стефа смущалась так, что румянились даже пухленькие плечики. Каждая похвала ее искусству клянусь, не было незаслуженных похвал!– вызывала новую вспышку румянца.
– В наших краях пока нет бандитов, - веско говорил герр Клемм.– Но!
– "Но" - это ты верно сказал, - кивал дед.– Именно что "но".
– Нужно быть готовым, а еще лучше всем собраться и договориться, герр Клемм положил себе еще грибов.– И организовать охрану, может быть, нанять кого-нибудь... есть же небогатые отставные офицеры, пенсионеры-полицейские... назначить им неплохой оклад содержания, вооружить...
– Дитер, не налегай зря на грибы, сейчас будут пельмени, - сказал дед.– Не знаю, как ты, а я надеюсь только на свои силы. Наемники почему-то всегда оказываются не там, где стреляют.
– Мужчины, - укоризненно сказала фрау Ольга.– Зачем вы об этом?
– Так уж получается, дорогая, что говоришь не о самом приятном, а о самом животрепещущем, - объяснил герр Клемм.
– О!– вспомнил я.– Герр Клемм, у вас...
– Дитер, - поправил он.– Просто Дитер.
– Дитер, у вас нет брата в Кургане?
– Есть племянник, - кивнул он.– А что?
– Он служит в полиции?
– Да, в эйбапо. Вы встречались?
– Боюсь, что да.
– Почему боитесь?
– Потому что после этой встречи у него наверняка будут неприятности.
– Ему не привыкать к неприятностям. Что же он напроказил?
– Пожалуй, это я напроказил. Долго стояли на границе, я налил ему пару рюмок коньяка - ну, и...
– Кстати, о паре рюмок, - оборвал нас дед.– Вот это - собственной выработки.
– "Сметановка", - сказал я.
– Именно. Нет, это все-таки надо под пельмени. Стефа, командуй!
Стефа упорхнула на кухню, и через краткий миг в густом облаке потрясающих ароматов вплыли пельмени, почти что сами, фарфоровая супница была для них обрамлением, а две женщины справа и слева - фрейлинами, необходимыми по этикету...
– Пиздец, - сказал Дитер по-русски. Вероника прыснула.
– За искусниц и прелестниц, - сказал дед, налив.– За тех, на кого Адам поменял райские кущи - и ни разу не пожалел об этом.
– Если можно, дед, я встряну, - сказал я.– Давайте выпьем за хозяев дома, за дорогих мне людей, за соль земли, за тех, благодаря кому процвел этот край. Стефания Войцеховна и Иван Терентьевич! Мира вам, счастья и долгих-долгих лет вместе!
– Вот за это я и люблю русских!– сказал Дитер.– Вот потому я и женился на русской! Хрен вам какой дейч так скажет!