Иннокентий 2
Шрифт:
Иннокентий скромно поинтересовался:
— А чего допечатать тогда не могут? Раз спрос есть.
Народ начал ухмыляться. Хозяин же пододвинул табуретку ближе, присоединившись к мужской компании, и брякнул:
— Тогда спрашивается, на какой бумаге печатать тех, кого не покупают. Но издавать необходимо потому, что они состоят в Союзе писателей.
— А зачем их тогда издавать?
Сейчас лица у всех стали на редкость заинтересованные. Как будто Кеша задал совсем уж простецкий вопрос.
— Правильно Ника говорит, что
— Я не слышал.
— И английский у него со штатовским акцентом. Я бы даже сказал с южноштатовским прононсом, — добавил огня Олег. — Не ниггер, а ниггааар. Так нас, кажется, учили, помните?
Иннокентий улыбнулся и развел руками.
— Братцы, ничего добавить не могу.
Он и предполагать не мог, насколько превратно его поймут советские граждане образца 1976 года, решив, что его родители работали на советскую разведку. Из Союза его малого выпустить точно не могли, так что родился он, по всему видать, уже в стране победившего капитализма. Вот такие пертурбации возникают в головах людей, с детства воспитанных на шпиономании. Но зато все несуразности и странности белобрысого крепыша оказались наглядно разъяснены, и его приняли в свою компанию на равных.
И Васечкин даже не подозревал, насколько важным сие действо окажется для его дальнейшей судьбы.
— Не пора ли нам освежиться, господа?
В комнате стало душновато, мужчины вышли во двор. Кеша накинул на себя купленный на рынке вязаный реглан. На него тут же обратили внимание.
— Деревенский стиль только входит в моду, — громко продекламировал поддатый Игорек. — А наш пострел везде поспел!
— Да я так… — скромно улыбнулся Иннокентий. Вот так вот, покупаешь, лишь бы было, а оказываешься в тренде. «Свитер брата».
Дышалось на улице на редкость легко и бодро. На западе догорал красными блестками закат, ветра не было. Пахло прелой землей и листвой. Последние дни «Бабьего лета»!
— Лучше скажи, когда фотки будут готовы?
А вот здесь Васечкин задумался. Лаборатории Геннадьевича под боком нет. Как там дела с печатью обстоят в ТАСС неизвестно. Разве что в Заволжске попросить стариков проявить и напечатать.
— К концу недели Веронике передам. Мне необходимо кое-куда съездить.
— Лады. Хоть свой фотограф у нас появился. А то камер накупили, а снимать некому.
Иннокентию стало любопытно:
— Олег, а как ты мой акцент просек?
— Так нас учили в МГИМО. Мы много чего там интересного проходили.
До Васечкина внезапно дошло:
— Вы и на разведку, получается, работаете?
— Братец, ты как будто вчера родился. И Ника в этом также участвует.
Кеша усмехнулся:
— Так вот почему меня по ночам пытают. Информацию, значит, выбивают.
Шутку на грани фола приняли весело. Общество тут собралось более раскомплексованное, что Кешу откровенно радовало. Надоело постоянно следить за словами. Вечно он чего-нибудь ляпнет из арсенала будущего.
— Ребята, а помните, как
— Ага. Скажите слово плиз, а затем стукнете допрашиваемого по морде. Но все должно быть вежливым.
— И склонение слова фак ю.
— Мне больше понравился кокни. Фок ю!
Иннокентий немного замешкался на улице, очищая налипшую грязь с ботинка, и потому услышал разговор, идущий на веранде. Дамы выходили туда курить. Голос принадлежал Зинаиде:
— Ты бы видел его тело! Настоящий Аполлон! Ничка знала, кого хватать. Я и сама бы не отказалась…
— И что, у него все такое большое? Зиночка, там же от холодной воды все скукожилось.
— Тая, я лучше тебя знаю, как оценивать подобные показатели. Но скажу одно. С Кешей прямо сейчас в койку прыгну.
У Васечкина загорелись уши. Он хоть и не был ханжой, своего шанса не упускал, но в настоящий момент вовсе не был готов идти налево. Ага, сейчас, она прыгнет! Чтобы потом эта Зиночка растрепала обо всем подругам, сколько и в какой позе её поимели? Нет уж, в данном деле стоит думать головой, а не иным местом.
Вечер уже перешел за экватор. Кеша также неплохо «нагрузился» и даже не сразу понял, как у него в руках оказалась гитара. До этого их песнями развлекал хлебосольны хозяин.
— Здравствуйте, девочки,
Здравствуйте, мальчики,
Смотрите на меня в окно
И мне кидайте свои пальчики, да
Ведь я сажаю алюминиевые огурцы,
На брезентовом поле.
«Ежмень меть! Я же не умею играть на гитаре!»
Но пальцы пусть и не очень умело, но перебирали струны и бегали по ладам. Неужели это память Васечкина старого? Оказывается, имелись у него таланты. Да и голос не подкачал. Такой баритонистый с легкой хрипотцой. Но зачем петь именно Цоя? Петров увлекался группой «Кино» в молодости, видать, память на песни. Один из немногих советских рокеров, востребованных во все времена, был популярен и в их сраном городке.
— Такая чудесная песенка. И звучание роковое. Кеша, откуда?
— Не помню. В провинции как-то услышал, чуть слова переставил.
Михаил с интересом посматривал на ухажера Вероники. Где та отыскала такого чудесного парня? В нем столько странных противоречий и тайн!
— Знаешь еще чего-нибудь?
Иннокентий задумался, а затем выдал. Вот нравился ему «Король и Шут». От резкого звучания и необычной мелодии, а уж тем более слов, все малость протрезвели.
— С головы сорвал ветер мой колпак
Я хотел любви, но вышло всё не так
Знаю я ничего в жизни не вернуть
И теперь у меня один лишь только путь
Разбежавшись, прыгну со скалы
Вот я был и вот меня не стало
И когда об этом вдруг узнаешь ты
Тогда поймешь, кого ты потеряла
Быть таким, как все с детства не умел
Видимо, такой в жизни мой удел
А она да что она? Вечно мне лгала
И меня никогда понять бы не смогла
Разбежавшись, прыгну со скалы
Вот я был и вот меня не стало