Инквизитор. Раубриттер
Шрифт:
– Что ж, – продолжил нотариус, забирая бумагу и пряча ей в папку. – Тогда перейдём к главному вопросу. Дозволите ли вы мне, граф, вести его, или будете сами говорить?
– Скажу сам, – произнёс молодой фон Мален. Он чуть помолчал, улыбаясь, гладя на Волкова и обдумывая, кажется, слова, а потом начал. – Не далее, как вчера, наш епископ, отец Теодор, говорил с моим отцом и сказал, что Богу неугодно, когда столь славный воин, как вы, и столь знатная девица, как моя сестра Элеонора Августа, пропадают в печальном одиночестве. И отец мой, и я считаем, что сие плохо не только для Бога, но и для государя нашего, Его Высочества герцога.
Волков
– А неоднократно подмечая приязнь и душевность, что установилась между вами и моей сестрой, думаю, что будет правильным от лица фамилии предложить вам её руку.
Кавалер опять покосился на своего спутника, тот всё также сидел с изумлённым лицом и вылупленными от удивления глазами.
А вот он сам был на удивление спокоен. Да, это было для него неожиданностью, но отнюдь не чудом. Когда-то о таком он и мечтать не мог. Слыхано ли дело – дочь графа! Пусть третья, четвёртая, да пусть даже девятая, но это дочь графа! И ему предлагают её в жёны. Небесная, заоблачная высота для солдата или даже для гвардейца. А теперь…Теперь он совсем не тот солдат, каким был когда-то. Он будет слушать спокойно и внимательно. Даже если предложение ему будет делать второй человек в графстве, тот, кто через какое-то время сам будет графом. Будет слушать и думать. Это предложение ему, конечно, льстит, но чудом… Нет, чудом для него оно уже не было. Это предложение стало для него подтверждением его нынешнего статуса. И уж точно он не собирался, обливаясь слезами, кидаться лобзать руку молодого графа как благодетеля. Он молчал, сидел и ждал продолжения. И, видя, что кавалер никак не реагирует на его слова, граф посмотрел на канцлера, как бы передавая тому право дальше вести беседу. Канцлер в свою очередь достал лист бумаги и спросил у Волкова:
– Желает ли кавалер знать наше предложение?
– Желаю. – Просто ответил Волков.
– Прекрасно, – сказал канцлер и начал читать. – В приданое за девицей Элеонорой Августой фон Мален дано будет: карета, четвёрка добрых коней без болезней и изъянов, сервиз из четырёх тарелок из серебра, четырёх кубков из серебра, четырёх вилок с серебряными рукоятями, четырёх ножей с серебряными рукоятями, кувшин и два подноса из серебра. Дано будет двенадцать перин пуха тонкого и двенадцать подушек. Двенадцать простыней батистовых и две атласные. Покрывала атласных два и одно меховое, беличье. – Канцлер поднял глаза от бумаги. – Из белки красной. – И продолжил читать. – Шубы две. Бархата два отреза. Шёлка два отреза. Парчи тоже два отреза, красный и синий. Батиста для нижних рубах и юбок восемь отрезов. Кружев один отрез. Вина доброго десятилетнего шесть двадцативёдерных бочек. Масла оливкового две двадцативёдерных бочки. Также в приданое будет дан за девицей фон Мален десяток коров хороших с бычком. Пять свиней хороших с боровом. Десять коз с козлом. Десять овец тонкорунных с бараном. Четыре крепких мерина и две большие телеги. Медная ванна, два медных кувшина, два чана больших, два медных таза, двадцать полотенец.
Тут канцлер опять сделал паузу. Он опять поглядел на Волкова и, опять не найдя в его лице каких либо эмоций и не услыхав от него вопросов, продолжил:
– Ко двору жениха будет передано в крепость четыре мужика дворовых, без изъянов, здоровых, не старше сорока годов. И будет передано в крепость четыре дворовые девки без изъянов
А жениху от дома Маленов будет дано шестьсот гульденов золотом в приз по свершению таинства венчания.
На этом канцлер закончил, он положил лист бумаги на стол перед Волковым. Но тот бумагу не трогал, а взял её брат Семион. И, не читая её, даже не заглядывая в нее, сразу задал вопрос, как раз тот, который хотел бы задать кавалер:
– Уделов и сёл за невестой не будет? Полей, покосов, выпасов, лугов или, может, лесов? Ничего?
– Ничего такого. – Сказал молодой граф. – Только то, что в списке. Поместий лишних у фамилии нет. Они все и так оспариваются моими братьями и другими родственниками.
– Девица рода фон Мален – и так награда немалая, многие бы взяли её и без приданого, только за кровь и честь.
– С этим я согласен, – наконец произнёс Волков. – Я и сам считаю, что фамилия Мален оказывает мне честь, предолгая свою девицу мне в жёны.
Все, кто сидел напротив, закивали головами, даже нотариус, и тот мотал головой.
– Но мне надобно время, чтобы подумать. – Продолжал Волков.– Никто из вас, господа, не будет осуждать меня, если попрошу время на размышление?
– Нет-нет, никто вас не осудит. – Сказал графа. – Это у холопов женитьбы – дело весёлое.
– Да, чего им, попа позвали, пива выпили да и легли под куст, – смеялся канцлер. – А может, и попа звать не стали.
Все смеялись, атмосфера явно пересовала быть сугубо деловой.
– Да, – соглашался граф, – у холопов жизнь проста и легка, женись на том, кто приглянулся, а для нас брак – это политика. Мы были бы рады видеть столь сильного мужа, как вы, в нашей фамилии. Да и вы, наверное, хотели бы видеть в родственниках графа.
– Не стану врать, об этом и не мечтал я даже. – Сказал Волков.
– Так соглашайтесь, и граф вам будет отцом названным, а я названным старшим братом. – Продолжал граф.
– Ещё раз прошу у вас времени на раздумье, – отвечал ему кавалер.
– Конечно-конечно, мы всё понимаем. – Улыбался фон Мален.
А канцлер, также улыбаясь, добавлял:
– Только хотелось бы нам услышать ваш ответ до конца уборочной, до фестивалей у мужиков. А уборочная уже начинается, вам две недели хватит на раздумья?
– Хватит.
– Что ж, тогда будем ждать вашего решения. – Сказал канцлер. – А если по приданому у вас будут какие-то пожелания, то мы готовы рассмотреть их.
– Я за две недели всё обдумаю и сообщу вам.
Все стали вставать из-за стола, раскланиваться. А на выходе его ждала Элеонора Августа с теми же женщинами. Элеонора снова почти уселась на пол, когда он вошёл в комнату. Но на сей раз он не прошёл мимо, а подошёл к ней, взял за руку и помог подняться.
Она всё равно не поднимала глаз, смотрела в пол.
– Вы знаете, о чём я говорил сейчас с вашим братом? – Спросил Волков у неё.
– Знаю, – тихо отвечала девушка.
– Желаете ли, что бы это случилось?
– Жёны из рода Маленов не желают ничего, чего бы не желали их отцы, братья и мужья. – Нравоучительно сказала дородная дама.
Но Волков и не глянул на неё, он ждал ответа от Элеоноры.
– Что угодно папеньке, то угодно и мне, – наконец ответила та и подняла на него глаза.
И кавалер вдруг понял, что она на его вкус совсем не красива.