Инкубы
Шрифт:
– Джек, Джек, послушай меня!
– С тобой все в порядке, Фэй?
– Заткнись и слушай!
– она указала на слово, которое Джек написал над указаниями. Это было слово "Хоронос".
– Что это? Зачем ты это написал?
Теперь Джек выглядел совершенно сбитым с толку.
– Это его имя.
– Чье имя?
– Богатого парня, - чуть не закричал он.
– Я уже говорил тебе.
– Ты так и не сказал мне, как его зовут!
– Ну и что?
– Богатого парня зовут Хоронос?
– Да! Большое дело! Что с тобой такое?
Она
– Как и те, другие имена, Джек. Фраус. Фо. Это были не имена, а слова. Хоронос - это тоже не имя. Это греческое слово.
Джек нажал на кнопку "Кэмел".
– О чем ты говоришь?
Она замолчала, чтобы перевести дыхание. Он не понял.
– Позволь мне спросить тебя кое о чем... У тебя есть какие-либо основания полагать, что исчезновение Вероники может быть как-то связано с делом "религиозного треугольника"?
Джек посмотрел на нее с недоумением.
– Это нелепо. Они совершенно не связаны.
Тогда Фэй Роуленд просветила его.
– Хоронос по-гречески означает "аориста".
ГЛАВА 34
В трудные времена обычно не задумывались о логике - ее слишком легко было подчинить эмоциям и, конечно же, недальновидности. Другими словами, Джек Кордесман начал действовать раньше, чем начал думать. Опустив ногу на педаль, он курил и возился с картами, пока вел машину, то выезжая на свою полосу, то сворачивая с нее. Указания Джинни были несложными, но ему было трудно применить их к карте округа. Он почувствовал, что что-то борется с ним.
После откровения Фэй в баре Джек вскочил с места.
"Это невозможно, - подумал он.
– Совершенно невозможно".
Но его не пугали такие формальности, как здравый смысл. Она дергала его за рубашку на парковке, кричала на него, пыталась урезонить, но все было напрасно.
– Ты не можешь поехать туда один!
– кричала она.
– Почему нет?
– Эти люди - убийцы!
– Если это так, я разберусь с ними, - решительно заявил он.
– Пусть этим занимается полиция!
– Я и есть полиция. Кроме того, они все равно ничему не поверят. Нойл? Олшер? Ни за что.
– Тогда возьми с собой людей! Кто-нибудь, кто бы тебя поддержал!
– Нет.
– По крайней мере, позволь мне поехать с тобой!
– Нет, - сказал он, сел в машину, закрыл дверцу и уехал.
Он увидел, как она съежилась в зеркале заднего вида, когда он тронулся с места. Она смотрела ему вслед, стоя посреди улицы. В тот момент она выглядела очень грустной. Она выглядела раздавленной.
"Я придурок, - подумал он сейчас.
– Я холодный, невнимательный ублюдок".
Теперь, когда у него появилось четкое представление о том, куда он клонит, на поверхность всплыли крупицы логики. Во-первых, это вполне могло быть ошибкой и чрезмерной реакцией. Шансы были астрономическими. Возможно, он неправильно записал имя. Возможно, Джинни ошиблась. Во-вторых, даже если это и не было ошибкой, Фэй была права. У Джека должна была
Шины машины без опознавательных знаков загудели по асфальту. Машина выжимала из себя все, что могла. Он проезжал мимо грузовиков и полуприцепов, направлявшихся к шоссе; длинные открытые поля слева и справа расплывались перед глазами. Ночь была чудесной, звездной и теплой. Луна следовала за ним, как наблюдатель.
"Что я собираюсь делать, когда доберусь туда?"
Это был разумный вопрос. Что, по его мнению, он собирался делать? Выломать дверь Хороноса? Проникнуть в его поместье, как какой-нибудь коммандос в черных масках? Был ли он рыцарем в сияющих доспехах, путешествующим через ад и бурю, чтобы спасти девушку, попавшую в беду?
"Или я собираюсь выставить себя полным идиотом?"
И предположим, что эти парни были убийцами? У убийц, как правило, было оружие. Все, что было у Джека, - это его "Смит-38", пятизарядный револьвер с J-образной рамкой, и у него не было лишних патронов. В багажнике лежал запаркованный "Ремингтон-870" со складывающимся прикладом, который он терпеть не мог (потому что тот брыкался хуже, чем разъяренный мул), и старый револьвер "Уэбли" (который брыкался еще хуже), который он держал при себе только потому, что с ним было забавно ходить на стрельбище. С дробовиком было бы трудно маневрировать в тесноте, а "Уэбли", хотя и заряжался под патронник 455-го калибра, был антиквариатом. Большой, неуклюжий, и ему уже лет тридцать как пора было выходить из строя.
Он мог лишь смутно представлять себе, как к нему обращаться. При такой скорости, шестьдесят пять - семьдесят миль в час, он, вероятно, добрался бы туда за девяносто минут. Хоронос был богат, эксцентричен и, очевидно, заботился о своей личной жизни. Джек представлял себе скорее крепость, чем поместье. Высокие заборы, бронированные окна, стальные двери. Джек мог вскрыть обычный замок, но он не мог прикоснуться к трубчатым (которые есть в большинстве систем сигнализации) и не мог вставить ключ в замочную скважину. Что, если бы у Хороноса были собаки или охранники? Что, если бы у него было видео? Они будут ждать его, и они будут готовы.
Но затем тьма отступила на тысячу лет. "Хоронос, - расшифровал он.
– Аориста. Что, если Фэй была права? Возможно, они убивают Веронику прямо сейчас".
Ритуал, который никогда не заканчивается. По крайней мере, если он умрет, то сделает это от рук истории, а не какого-нибудь торговца крэком или уличного отребья.
Он подумал о Шанне Баррингтон, о черном шве на месте вскрытия. Он увидел Ребекку Блэк, распятую на залитой кровью кровати, и чистые белые стены, украшенные сатанинскими рисунками красного цвета. Он подумал о грустном стихотворении, написанном Сьюзен Линн, стихотворении, которое оказалось ее собственной эпитафией.