Инкуб. Строптивая добыча
Шрифт:
Поэтому первым делом я узнала, во сколько и куда отходит первый дилижанс.
Конечный пункт был совершенно не тем местом, куда я думала отправиться… но по зрелом размышлении решила, что там спрятаться будет легче всего.
Прятаться надо на виду. Чем больше народу, тем проще затеряться в толпе.
Поэтому в шесть утра я уже тряслась по ухабистым, едва схваченным первыми морозами дорогам в направлении столицы. Поглядывая сквозь мутные стёкла маленьких окошек на унылые холмистые пейзажи, затушёванные осенними туманами. Стараясь не задумываться
Я крепко-накрепко вцепилась в саквояж, низко надвинула шляпку и за неимением очков нацепила на лицо самое чопорное и неприветливое выражение. И всё равно было немного боязно.
Наверное, самый главный минус женского одиночества. Когда для любого встречного, не обременённого моральными принципами, ты – беззащитная добыча, раз тебя не сопровождает мужчина.
Впрочем, я надеялась, что в случае чего сумею хотя бы привлечь внимание возницы… в конце концов, чего мне бояться, если я смогла вырваться даже из когтей инкуба?
…Воспоминания о Велиаре были вторым самым неприятным моментом долгой дороги, основательно отравляющим мне и без того не самое комфортное путешествие.
Сквозь тряский морок, сквозь блёклый осенний рассвет, сквозь болезненную дремоту после бессонной ночи прорывались эти воспоминания.
Его руки на моей коже. Его ласки на моём теле. Его взгляды и скупые, а оттого почему-то особенно запавшие в душу слова.
Я засыпала – и просыпалась снова, как только казалось, что его губы коснулись краешка уха и шепнули едва неразличимо: «Мышка… моя…»
Я засыпала – и просыпалась снова от ощущения его пальцев, невесомо касающихся моей шеи.
Я убеждала себя, что всё сделала правильно. Просто стала опять одинокой на одну ночь раньше, чем должна была. Останься я с ним на эту одну-единственную ночь, и тогда у меня сейчас было бы намного – намного больше этих отравленных воспоминаний.
Не уверена, что меня не разорвало бы от боли.
Учитывая, что уже сейчас я была к этому близка.
– Простите, но я не могу вас взять на работу без рекомендаций.
Ещё одна дверь захлопнулась за моей спиной, и я устало спустилась со ступеней.
Не помогли даже новые очки, которые я купила немедленно по приезду в столицу. Была здесь раза три – мистер Льюис возил всю семью в гости к своей кузине, которая неплохо устроилась, выйдя замуж за крупного банкира. Поэтому в многолюдном, грязном и суетливом Мейнтауне я не растерялась.
Купила газету, тщательно изучила колонку объявлений о найме прислуги.
Обошла все адреса и услышала, что мои идеальные отметки об образовании ничего не стоят, поскольку свидетельство получено шесть лет назад. И что я делала все эти шесть лет, непонятно, поскольку не представлены положительные рекомендации от предыдущего работодателя. А в глазах так и читалось невысказанное – может, я шлюхой работала, а теперь вот вышла из возраста и решила остепениться на приличной работе.
У меня
И в конце концов, меня осенило.
Почему бы не заглянуть к миссис Пибоди? Двоюродная сестрица моего бывшего работодателя уж должна бы меня помнить. Вдруг получится упросить её черкнуть пару строк рекомендательного письма?
Однако в особняке этой миссис меня ждало удивительное открытие.
Оказывается, не я одна решила, что в столице затеряться проще всего. Потому что первый же человек, кого я встретила, когда вслед за дворецким прошла в дом, была Лили, с весьма кислым видом ляпающая кисточкой по мольберту в убийственно-розовой гостиной своей тёти.
Впрочем, как только она меня увидала, кисточка тут же совершила живописный кульбит из рук, оставив на ковре картину куда более осмысленную, чем то, что выдавливала из себя Лили.
– Вы! – она вскочила и бросилась ко мне.
Я было испугалась, что душить или вцепиться мне в причёску… но всё оказалось куда прозаичнее.
– Рассказывайте, немедленно! Как там мой инкубчик? Сильно без меня страдал?! Надеюсь, ему никто на шею больше не вешался, как я уехала? Особенно эта нахалка Рози! Уж я её знаю, этой только попадись на зубок, что плохо лежит…
Ну вот, приплыли. Собственная воспитанница меня не считает за женщину и хоть мало-мальски потенциальную соперницу на звание лучшего походного блюда для инкуба.
А как-то даже и раздражает, честно говоря. Оказывается, мне тоже не чуждо уязвлённое женское самолюбие.
Я поморщилась, отстранила от себя пышущую праведным гневом девицу на безопасное расстояние и заверила её, что инкуб в её отсутствие чуть из окошка не выбросился – я еле успела снять с подоконника. И ни на каких Рози он, разумеется, даже не смотрел.
Что, между прочим, было чистой правдой – добавил про себя мой мстительный внутренний голос.
Лили чуток успокоилась и принялась ходить взад-вперёд, заламывая руки и изливая на меня душераздирающую историю, как её насильно вывели из тёплой спальни на мороз (хотя, право слово, не знаю, где уж там она нашла мороз) и под угрозой лишения наследства заставили сесть в карету.
Что ж, по крайней мере, теперь ясно, чем подкупили нашу без памяти влюблённую девицу.
После чего мне была изложена многосерийная драма о том, как она страдает в заточении здесь, у тётки, и как её никуда не пускают, даже в ближайшую лавку за лентами. А все столичные увеселения проходят мимо.
Я не упустила случая прочитать нотацию на тему того, что благовоспитанная юная леди не должна думать об увеселениях. За что получила яростный взгляд – и наконец-то чуть-чуть тишины. А то от всех этих страстных воплей и вопиющих страданий у меня уже голова разболелась.