Инкуб с автоматом
Шрифт:
Девушка приземлилась возле солдата, после гибели переставшего быть кактусом. Виталик перезарядил автомат, опёрся о багажник брошенной машины и выстрелил в Ангела… Ангелицу?.. Ангелиху?.. Нет, так совсем плохо. Буду называть просто – Ангел. Ну разве можно стрелять в красивую девушку?! Не красивых вообще не бывает, но эта – совершенство! А в неё – из автомата. К счастью или на беду, но противник женского пола резко вскинула крыло. Пули выломали одно перо и с глухим звуком прошли вскользь. Ангел резко развернулась и не целясь выстрелила в ответ. Из какого места облегающего костюма появился пистолет,
От созерцания меня отвлёк короткий вскрик. Виталик рухнул за автомобиль. Моё тело уже отходило от паралича и смогла совершить неуклюжую перебежку к раненому товарищу. Благо, противник на меня не обращал внимания. Ангел активировала над собой светящийся купол и тыкала в солдата палкой. Тот пошевелился. Горилла никак не могла отбиться от назойливого барсука.
Виталик был жив и в сознании. Пуля вошла в грудь под правой ключицей и вышла через лопатку. Хорошо, не застряла. Я полез в разгрузку за перевязочным пакетом.
– Аптечка, – прохрипел раненный.
– Что?
– Аптечка в багажнике машины. Тут во всех багажниках есть аптечки.
Я нажал на кнопку. Крышка поднялась. Там действительно лежала зелёная коробка с красным крестом. Я попытался открыть, но Виталик левой рукой вырвал её и приложил к ране. На коробке вспыхнула зелёная полоса и начала уменьшаться. Когда индикатор стал совсем коротким и сменил цвет на оранжевый, напарник отодвинул аптечку:
– Расстегни жилет, кровь остановлю.
Коротко шаркнули липучки. Организм заметно повеселел.
– Не пойму, – размышлял вслух Виталик, – солдат с пулемётом, горилла, крылатая тёлка…
– Ангел!
– Скорее – хилер. У неё не крыльях красные крестики. Не важно. Нас двое. Получается – пять. Всё должно закончиться.
– Шесть.
– Что – шесть?
– Нас шестеро. Ты барсука не посчитал.
– Он же не боец, а оружие.
– Ага, не боец! Пока мы здесь прохлаждаемся, он обезьяне ногу отгрызает. Без него бы и нам кирдык.
Виталик высунулся из-за машины, но тут же юркнул обратно: выздоровевший солдат вместе с Ангелом открыли огонь. Я лёг за спущенное колесо и дал ответную очередь. Мой товарищ снова задумался (любит он подумать, когда стрелять надо!), потом спросил:
– Ты говорил, ноут не нужен?
Тёплая от стрельбы сталь пистолетного ствола ткнула в прореху расстёгнутого бронежилета. Я успел увидеть, как дёрнулась и безвольно упала обезьянья лапа с электрической пушкой. одновременно в небе вспыхнул свет, заиграла музыка и глухо рявкнул «Пустынный орёл». Хорошее оружие, убойное.
* * *
– Нахеран! – окрик Хепогона вывел из воспоминаний о моём последнем в жизни боестолкновении. Оказывается, есть много событий, которые не крайние, а по-настоящему последние.
– Не по чину тебе в облаках летать.
Да, облака, это по части конкурирующей конторы. А Нахеран – не ругательство, меня и в самом деле так зовут. Есть имена и посмешнее: Переух, Балалос, Дорак или парочка Кобел и Собел. Ладно, согласен, Нахеран – самое смешное. Здесь имён не выбирают, они как-то сами возникают, независимо от пожеланий родителей или владельца. Потом своими делами прозвище можно
А всё батя. Мне и при жизни с именем не очень повезло. Вернее, с отчеством. Только подумайте – Александр Бхутамович Кузнецов! Да ещё и с внешностью продавца фруктов на рынке. Чтобы не быть постоянно битым, пришлось быть сильным. Мама говорила, что хотела назвать меня Искандером. Хорошо, что передумала. А крупный нос с горбинкой и иссиня-чёрные волосы пригодились к местным внедряться, когда «сверчком» в жаркие командировки жарких стран ездил. Ещё бороду тогда отрастил.
Так вот, насчёт отца. Мама в молодости со всякой эзотерикой восточной игралась. Доигралась! Вызвала самого верховного инкуба индуизма, Бхутама. А мне говорила: студент по обмену. Кстати говоря, отец со мной так и не пожелал увидеться. Конечно, он чистокровный демон, а я полукровка, которому место пушечным мясом в легион идти или костры под сковородками подпаливать в департаменте искуплений и наказаний.
Инкуб тоже не считается почитаемой должностью, но работа творческая, индивидуальная. Женский пол я очень обожаю. Считаю, что некрасивых вообще не бывает. Это, наверное, генетическое. Не подумайте, красоту я ценю больше, чем многие. Влюблялся больше десяти раз. И только за одну неделю. Просто нижняя граница принятия женского тела у меня выше, чем у остальных людей… просто, у людей. Как у инкубов. Почти.
– Нахеран, пойдём, – Хепогон приглашающе махнул рукой, – там тобой высокое начальство интересуется.
– Пойдём?! – презрительно наморщил ангельское личико Утифа, со своего высокого стула-насеста.
От этого лицо стало похоже на старушечье. Откинуться как я на диване ему мешали огромные крылья. Это мой напарник по дежурству. Тоже инкуб. Ходить ногами на расстояние более десятка шагов считается дурным тоном. Мы были на дежурстве в зале с зеркалами. Время от времени одно из зеркал загоралось. Это какая-нибудь ведьмочка решила пошалить. Через зеркала инкубы проникают в мир людей. Но только по вызову. Правила такие. Были и постоянные клиенты. Для этого у каждого инкуба дома тоже было зеркало. У меня постоянных пока не было. Приёмчики, что ли какие-то не выучил. Некоторые, перед тем как зайти, стоят, смотрят задумчиво сквозь зеркало. Другие влетают дуновением, нежными невидимыми касаниями доводя до исступления. От таких ждут продолжений. У меня всё просто: трах-тарарах и все дела. На земле многим нравилось, но от демонов ждут большего.
Пройтись, а не перенестись мгновенно в точку назначения, Хепогон предложил не просто так. Только мы прошли сквозь стену, он заговорил:
– В футбол погоняем после работы? Пять на пять. Поле новое сотворили вместо разрушенного.
– Неохота. Опять кто-нибудь фокусы показывать будет, силу наращивать или мячом не расстоянии управлять. По-человечески не получается.
– Нам одного человека не хватает, – заканючил Хепогон и вынул туза из рукава, – в группе поддержки новая цыпочка появилась.