Инициатор
Шрифт:
– Это меня и удивляет, - усмехнулась Алиса сонно. – Когда работает инициатор, инквизитор отслеживает его действия и, при необходимости, проводит сеанс корректировки, чтобы система не давала сбоев. Бета-йах обязан помнить свои грехи, иначе в его инициации нет смысла.
– Но я не помню, - подвёл черту Данила и горько усмехнулся: - И ещё… Я не верю в Бога.
Алиса промолчала.
…
Глава 15 Воспоминание о Сне.
Старая наставница развернулась за мгновение до того,
– Алиса?
Лицо у сестры Пелагеи было абсолютно спокойным, даже отрешённым, как бывало во время исполнения сложных упражнений, и лишь в глазах мелькнуло удивление и что-то ещё странное, незнакомое, больше похожее на внутренний запрет. Только когда сестра чуть отодвинулась, Алиса увидела блестящую нитку режущей кромки ножа скрытого ношения в руке наставницы. Алиса отшатнулась, поняв свою ошибку, а сестра Пелагея покачала головой, прошептав:
– Безрассудно поджидать ночью в глухом коридоре воина церкви и приближаться без предупреждения…
– Простите, - прошептала она, склоняясь.
Наставница перекрестилась, шёпотом благодаря небеса за то, что не потребовалось совершить непоправимое и они остановили её и вразумили. И Алиса приучено присоединилась к ней.
– Чего ты искала тут, дитя? – наконец, мягко спросила сестра Пелагея, видя, что с воспитанницей творится что-то необычное – девушку лихорадило, а взгляд её обжигал страхом. И вряд ли её, не раз уже чувствующей металл возле тела, могло так испугать произошедшее.
– Я искала вас…
– Для чего же?
Алиса не стерпела и схватила любимую наставницу за руку, вцепилась, словно в попытке удержатся от падения, и та приняла её страх глубоко, молча позвав за собой в келью. Там только Алиса дала волю слезам, а сестра Пелагея по-матерински ласково гладила по голове, пока девушка выговаривалась.
– Сон… Страшный сон!
– Что снилось тебе, дитя?
– Мария.
Голос сестры Пелагеи дрогнул:
– Богоматерь?
– Нет, - затрясла головой Алиса. – Магдалина. Но она была и матерью, и божеством!
– Я не понимаю тебя, - ровно ответила сестра Пелагея, не прекращая гладить её.
– Я сама не понимаю, - почти простонала Алиса. – Но я чувствовала, что она – и не она.
– Кто же она?
Алиса сжалась, пытаясь сдержать дрожь, и зашептала тише:
– Я не знаю…
– Расскажи мне всё, - приказала наставница. – Что ты видела?
– Огромную постель. Белую, заправленную. Но очень большую. Как комната. Нет, как наш тренировочный зал. А, может быть, и больше… Постель стояла под куполом, словно в церкви, а та церковь стояла в другой церкви, а та – в другой. Как матрёшки.
– Продолжай…
– И Мария… - Алиса сбилась, понимая, что дошла до того момента, боязнь которого и заставила её обратиться к любимой наставнице, а не к матери-настоятельнице или доброй сёстре Софье. Но ей достало духу продолжить: – Мария лежала на этой кровати. Обнажённая. Она лежала на спине, расставив ноги и у неё был очень большой
Ладонь сестры Пелагеи на мгновение приостановилась, но голос не дрогнул, оставшись ровным:
– Чего же она молила?
– Она говорила не по-нашему. Но я понимала. Почему-то понимала…
– Что ты понимала?
Вдохнула побольше воздуха, Алиса заговорила, раскачиваясь и напевая:
– «Из Солнца сошел на землю Зверь страшный, умер и возродился Огнём. И рухнул Огнь и породил Власть. Из Солнца сошёл на землю зверь водный, умер и возродился Образом. И рухнул Образ и породил Страсть. Из Солнца сошёл на землю Человек-с-тенью, умер и возродился Алтарём. И рухнул Алтарь и породил Грех. Из Солнца бык сошёл к людям, умер и возродился Храмом. Но рухнул Храм и породил Нищету. Из Солнца сошёл овен на землю, умер и возродился Церковью…»
Алиса замолчала, стискивая кулаки, и снизу вверх ища глаза наставницы. Но сестра Пелагея смотрела в никуда, продолжая ровно гладить девочку по волосам.
– Потом? – приказала она.
– Мария завыла и поползла от меня на спине назад, к изголовью кровати. Словно паук. На локтях и пятках. – Алиса снова задрожала, но ровные движения сильной руки снова успокоили. – А там… Она поднялась спиной на спинку кровати и встала, широко расставив ноги… Как будто села на невидимую лошадь.
– Я понимаю, - отрешённо сказала сестра Пелагея, - Продолжай.
Алиса вздохнула.
– Потом она закричала: «И умрёт Церковь и родится…»
Рука сестры Пелагеи снова дрогнула, но голос снова остался спокоен, даже ласков:
– Что родится, дитя моё?
– Она не закончила, сестра. Закричала и у неё по ногам потекла кровь… Много крови. Просто водопад… И она текла по простыням ко мне, впитывались, но всё равно докатывалась… А потом…
Вздохнув, наставница подняла лицо воспитанницы, обняв ладонями за бледные щёки, и мягко улыбнулась, показывая, что всё поняла без объяснений:
– Она родила?
Алиса закусила губу, и из глаз потекли неудержимые слёзы:
– Да. Она родила. Камень.
Улыбка на лице старой наставницы погасла и ладони опали. Сестра Пелагея выпрямилась и отшатнулась от воспитанницы.
…
Глава 16 Отдых.
Бета-йах, обхватив колени, сидел возле наиболее затенённой стены и смотрел в произвольно выбранную на старых обоях точку. Солнце уже давно поднялось и теперь пронзало лучами комнату, стремясь разогнать сумрак, но не справлялось с его густой тенью. В дальнем углу, в недостижимости для света, лежала Алиса. Она уже давно заснула, восстанавливаясь, и Данила видел, что дыхание колышет её грудь, и понимал, что впадать в спячку она не стала, опасаясь его присутствия. Но запах крови от её ран уже не тревожил его, отойдя на второй план перед более серьёзными проблемами. Несмотря на короткий разговор, пищи для размышлений он получил довольно.