Инициатор
Шрифт:
Брат Борислав не ответил, только плечи дёрнулись, словно наставник сдержал желание обернуться на исчезающие за поворотом вывески «Милосердия». Разговор вновь не завязался, и далее двигались в молчании.
На одном из дорожных переходов, когда остановились на светофоре, Алиса почувствовала пустоту за спиной и резко обернулась назад. За ней стоял только отец Владимир, напряжённо уставившийся на резко остановившуюся девушку. Алиса посмотрела мимо него на улицу, освещённую огнями и полную праздного люда. Вывески. Машины. Пьяный сброд. Наставник исчез.
– Ушёл, - констатировала Алиса, отворачиваясь
И только теперь отец Владимир, порядком вымотанный тяжёлой ночью, понял, что произошло, и всю дальнейшую дорогу провёл в задумчивости.
– Пойдёте со мной или вас сопроводить? – не глядя на попутчика, безучастно спросила Алиса, когда вошли в свой район на главную развилку.
Отец Владимир устало отмахнулся:
– Иди, отдыхай. Завтра понадобятся все твои способности… Инициатор...
Алиса, по-военному развернувшись, направилась в сторону своего убежища.
Первое, что она почувствовала, подойдя к дому – странное телесное ощущение тепла и запах сладости, растекающийся по воздуху. От этого запаха кружило голову и хотелось встать на четвереньки и ползти к его источнику. Алиса встряхнулась и разжала инстинктивно до судороги сжатые кулаки. День без поддерживающего питания сказывался – даже лёгкий запах крови, затёртый среди ароматов цветущих лип, мог довести до потери ориентации и человеческого вида. Открыв калитку, зашла во двор – запах тянулся с угла дома. Подступая ближе, напряглась, готовясь в любой момент к атаке, но вокруг было тихо. И, лишь подойдя ближе, почувствовала живое и мёртвое рядом.
Завернула за угол.
Рыжик игрался с длинным хвостом растерзанной до неузнаваемости серой тушки. Он то подцеплял голый хвост лапой и подбрасывал в воздух, то ловил, прижимая всем телом, когда тот отлетал.
– Так, - Алиса опустилась на корточки рядом с котёнком. – Что тут у тебя, доблестный охотник?
Рыжик вздыбился, почувствовав девушку рядом, но быстро успокоился, не видя от неё агрессивных движений. Алиса же ткнула в розовую шкурку пальцем и слизнула с ногтя смазанный кровяной след.
– Убили часа полтора назад, - задумчиво сказала она котёнку, топорщившему усы на добычу. – Выжрали внутри всё, кроме кишок. Крови почти нет.
Вывод напрашивался только один.
– Бет, - криво усмехнулась Алиса.
Вскочила на ноги и понюхала воздух. Остаточный запах помойки и гноя тянулся шлейфом к полуразвалившейся постройке овина. Алиса ощерилась и двинулась к нему, зная, что бежать от неё бесполезно, обороняться – тоже, да и не будет бет способен ни на то, ни на другое.
Дверь она, не церемонясь, сорвала с петель. В овине повисала густая темнота, но движение живого тела, смердящего и часто дышащего от испуга, она ощутила сразу. Ощерилась и зашипела предупреждающе – волосы её приподнялись у корней, клыки заострились, когти на ладонях мгновенно наросли и закаменели.
Бет заскрёбся, стремясь найти выход из ловушки, в которую сам себя загнал, но тщетно – доски у овина ещё были достаточно крепки, чтобы не выпустить. Он всё-таки попытался – размахиваясь и шипя от боли, замолотил по стене кулаками и сумел пробить дыру.
– Смерти ищешь, отребье господне? – прошипела Алиса и одним рывком оказалась рядом с тёмной скрюченной фигурой, ставшей хорошо видной на фоне улицы. Схватила
Алиса выволокла обвисающее мешком существо на сумрачный предутренний свет и, швырнув под ноги, оглядела. Бет, дрожа и зажимаясь, лежал, стараясь не шевелиться, и только из-под длинной косматой грязной чёлки за ней следили глаза – чёрные, испуганные, с кипельными белками, страшно контрастировавшими на фоне тёмно-фиолетовых кругов, в провале которых сидели.
– Смерти ищешь? – снова прошипела Алиса и склонилась ближе к бету.
– Ищу, - дёрнулся острый кадык по тощему горлу.
А во взгляде появилась сумасшедшая надежда.
– Зачем пошёл за мной? Что задумал? Отвечай!
Она не угрожала, но бет сжался, не в силах отвести взгляда от её глаз – бешенных, огромных, тёмных – в которых сейчас дрожал зрачок, заметно вытягиваясь по вертикальным полюсам.
– Защитила, - тихо-тихо, почти на грани слышимости прошептал он. – С тобой – спокойно.
Алиса свела губы, скрывая острые хищные зубы, и выпрямилась. Ярость угасла так же неожиданно, как и появилась.
– Это – мой – дом, - раздельно сказала она. – Уходи! Или пеняй на себя!
Бет не стал перечить. Не выпуская её из поля зрения, он развернулся и боком, боясь подставить покалеченную, кровоточащую спину, начал медленно настороженно продвигаться в сторону выхода. Лицо его вытянулось и казалось в этот момент уже не испуганным, а уставшим и очень старым, не смотря на то, что морщины его не безобразили, но кожа высохла и черты заострились как у тяжёлого больного в последние часы. Он и чудился похожим на того, кто лежит на предсмертном ложе и в изнеможении от бренного существования зовёт смерть, но та, словно издеваясь, не приходит, лишь досуха выжимает все соки жизни из тела. На миг он показался Алисе сходным с её матерью за день до смерти… И она, сплюнув под ноги, приказала:
– Стой!
Когда бет, вздрогнув всем телом, замер, Алиса уже пожалела о сказанном, но отступать не собиралась.
…
Глава 10 Бет.
Алиса открыла дверь в дом, оставленную незапертой, и посмотрела на прижавшегося к стене бета, таращившегося пустыми глазами.
– Войди, - коротко бросила она.
Бет сжался ещё больше, настороженно смотря исподлобья.
– Ну! – рявкнула Алиса.
Восток уже алел, и встречать на улице рассвет и поднимающихся на работу соседей в нынешнем положении ей не хотелось. А бет всё задерживался, боясь открытого портала в дом, в уют и чужое личное пространство. Зашипев что-то нечленораздельное, Алиса схватила существо, смердящее помойкой и казавшееся более всего похожее на запаршивевшую обезьяну, и втолкала в дверной проём. Бет особо и не сопротивлялся, только зажимался и пытался уберечь кровоточащие плечо и хребет.