Инициатор
Шрифт:
– Надеюсь, объяснять не нужно, что, если я не услышу ответов, то вполне могу принять на себя ответственность экзорциста, заранее считая твоё появление тут несанкционированным?
Алиса дёрнулась, открывая глаза. Снова облизала кровоточащие от болезненной сухости губы.
– Кто вы?
– Ты потравилась, а не память потеряла! – холодно усмехнулся отец Владимир.
– Я помню, - прошептала она. – Но обычный приходской священник не способен…
Священник посмотрел на неё, прищурившись, и покачал головой:
– Тебе будет легче, если я назовусь инквизитором? Или уполномоченным
– Будет.
Отец Владимир пожал плечами и сухо произнёс:
– Это был риторический вопрос, но раз ты ответила, то не стану скрывать.
Он распахнул пиджак и расстегнул рубашку. Белый рубец известной формы всё объяснил ей.
Бывший инквизитор. Если инквизитор может быть бывшим…
Алиса облизала губы вновь – кровь из трещин не унималась, просачиваясь и стекая неровными тончайшими струями-нитями на подбородок. Убрать их не было возможности, и это занимало её мысли не меньше, чем поставленный выбор или продолжающееся жжение в глотке.
– Нечисть, у тебя мало времени, - отец Владимир подошёл ближе, и соль заскрипела под мягкими подошвами сандалий. – Я не склонен задерживать бренное существование тебе подобных в земной обители. Кто ты? Кто тебя инициировал? Откуда ты сбежала?
Девушка прикрыла глаза и выдохнула:
– Алиса Горская, инициатор, рязанская епархия, отряд владыки Мирослава Бородинского. Здесь нахожусь по послушанию владыки, для устранения или инициации группы лиц, производящих богомерзкие обряды с истязанием людей. Всё.
Отец Владимир отошёл и сел за стол, задумчиво погладил по мощной дубовой столешнице, словно пробуя ладонью деревянные волокна.
– Многое изменилось за годы, - усмехнулся он нехотя, – если в инициаторы стали брать девок! В мои времена инициаторами становились только мужчины старше пятидесяти и с хорошим бойцовским опытом.
Алиса не ответила, оставшись безучастна. Священник кинул на неё задумчивый взгляд и продолжил:
– Допустим, ты инициатор. Как подтвердишь?
Не открывая глаз, Алиса отозвалась, медленно и неохотно проговаривая слова:
– Если вы были инквизитором, то для вас не секрет, что инициатор проводит разведывательную работу самостоятельно, поскольку имеет для этого подготовленное мышление. Для того, что бы не сковывать действия инициатора, а также отвести от Матери нашей Праведной Церкви подозрения, действия инициатора не сопровождаются документацией.
Отец Владимир кивнул, соглашаясь, и прошёлся по комнате. Соль мерно заскрипела.
– Однако, известно, что инициатор не работает один, а всегда находится под контролем Инквизитора. Где он?
– Не знаю, - отозвалась Алиса, снова облизав губы. – Я думала, что это – вы.
Священник задумчиво отошёл к окну и вгляделся в тихо шелестящий сад.
– Подождём. Если кто-нибудь дёрнет твой поводок, то я освобожу тебя. Если нет – пеняй на себя, тебе зачтётся и ложь.
– Я не лгу, - устало отозвалась Алиса. – Вчера я получила задание, в ночь прошла точки обрядов. Послезавтра – полнолуние и может произойти ещё одно убийство, если я не высчитаю его место и не остановлю ублюдков.
Священник, не оборачиваясь на пленницу, поморщился:
– Выбирай слова, нечисть. В отличии от тебя,
– Пусть так. – Алиса едва заметно пожала плечами. – Если я не остановлю их, то будет ещё одна смерть. Скажите, отец, что больше отяготит Вашу душу – гибель невинной девушки на сатанистком ритуале или радость от моего убийства?
Священник чуть повернул голову, краем глаза наблюдая за девушкой, явно впадающей в сонное состояние.
– Если твой ведущий проявится быстро – ты успеешь.
– Если… - ответила она. – Я – существо бездушное. Пусть ваша душа, отец, принимает ответственность. Вы – человек.
И закрыла глаза.
…
Глава 7 Воспоминание о Восхождении.
– Вставай, детка.
В этот раз девочек поднимала сестра Софья, добрая старушка, пользующаяся всеобщей любовью. С подносом в руках, она проходила возле коек и, трогая за плечо каждую из послушниц, уходила дальше, оставляя на тумбочки стаканы с минеральной водой из монастырской скважины. Вода всегда была свежей, студёной настолько, что сводило зубы, и едва отдавала вкусом тухлятины, но, как им объясняли, от этого менее живительной не становилась.
Скинув тонкое шерстяное одеяло, Алиса в десяток мелких глотков сцедила свою порцию и начала быстро одеваться – в помещении итак было прохладно и влажно, от ледяной воды начинало лихорадить, и по опыту она знала – чем быстрее окажешься на улице, тем быстрее сможешь согреться движением. Надела тренировочные брюки и рубаху, поверх них - подрясник, подпоясалась и, не оглядываясь на так же быстро и молча собирающихся девочек, выскочила из спальни.
Только во дворе поняла, что ещё глубокая ночь. Звёзды сидели в прорехах меж туч огромными пятнами, чуть подрагивая от гонимой ветром дымки. Хлопая себя ладошками по плечам и прыгая на месте, девочки ждали наставника, ради которого их подняли в неурочное время в хмурую осеннюю ночь. Впрочем, об урочном времени им пришлось давно забыть. В первый же день в монастыре мать Ольга попросила всех новоприбывших отдать ей на хранение свои часы, а потом показала на настенный хронометр и сказала: «Для вас есть только Жизнь и Смерть. А всё что между ними – Время. Научитесь его ценить, а не считать». С тех пор о том, когда есть, когда спать, когда бежать на уроки, они узнавали только от старших сестёр.
Во двор вышла настоятельница мать Ольга, - чрезмерно дородная и оттого страдающая телесной немощью женщина, - на зависть послушницам одетая в рясу и добротный овчинный полушубок. За ней мелкими шажками двигалась сухонькая старушка, так не похожая на прежних наставниц группы. Может быть своей раскованностью или тем, что, ни на шаг не отставая от игуменьи, она и не опережала её, когда та останавливалась, не в силах совладать с оплывшими ногами на неровностях каменного двора. И лицо у новой наставницы было особым – спокойным, едва приметно улыбающимся, а не с вечно недовольными опущенными уголками рта. Девочки без команды споро встали в шеренгу и нестройно поприветствовали мать игуменью – зубы не попадали на зубы от холода. Мать Ольга строго оглядела строй и, со значением подняв вверх указательный палец, произнесла: