Инициация

Агеев Денис

Гоббс молчал, не сводя с меня взгляда. Озадаченность на его лице сменилась задумчивой подозрительностью. Я тоже ничего больше не говорил. Смотрел прямо ему в глаза, стараясь вести себя естественно.

– Почему ты хочешь привести профессора в чувство? – наконец, задал вопрос он.

Ответил я не сразу, а взял пять секунд на раздумье.

– В инциденте погибли мои друзья с Платоса, – соврал я. – В частности – Олуш. Других моих товарищей похитили налетчики. Я хочу разобраться, кто из обитателей комплекса в этом принял участие, и вывести его на чистую воду. Шой Рогинев – первый,

кто находится под подозрением. Во всяком случае он должен знать об инциденте больше, чем кто-либо другой, потому что налетчики помимо всего прочего хотели похитить и его. Я даже думаю, что именно профессор был их первоочередной целью. Но пока он лежит без сознания, как овощ, толку от него не будет. Нужно призвать его к ответу.

Капитан задумчиво потер подбородок. Произнес:

– Если ты попадешься кому-нибудь на глаза, тебе придет конец, братик. Не знаю, что с тобой сделают, но уж точно не выдадут премию за год вперед. Да и мне достанется за то, что не предпринял никаких мер и позволил непонятно кому шнырять непонятно где. А мне сейчас лишние проблемы ни к чему. Сидел бы ты лучше в своей жилой секции и радовался, что вообще остался жив. А расследованием пускай занимаются эксперты.

– Тем не менее, я готов рискнуть. С твоей помощью, разумеется.

– А я ведь могу с легкостью сообщить об этом полковнику. Сейчас ты на хорошем счету, но когда начальство узнает, что ты что-то вынюхиваешь, лимит твоего доверия быстро закончится.

– Возможно. Но никто об этом не узнает, капитан. Так же как и о том, что начальник службы безопасности в рабочее время ужирается виски, да еще угощает им участников проекта, – многозначительно подмигнул Гоббсу я.

Уиллис усмехнулся и натянуто улыбнулся. Провел ладонью по лысине, опустил руку и вздохнул.

– Хорошо, – медленно произнес капитан. – Если бы я сам не был заинтересован в расследовании, то не стал бы тебе помогать, рядовой Хоксвелл. Как ни крути, но мой промах тоже для всех очевиден. И мне бы не помешало реабилитироваться. Я включу тебя в базу, выдам виртуальный ДНК-пропуск для входа в лабораторию. Но, – он назидательно поднял указательный палец, – ты забыл про камеры и дронов. Так или иначе, но ты попадешь в поле их зрения, и о твоем проникновении быстро узнают.

– Я подумал об этом. Поэтому у меня к тебе есть и еще одна просьба: выключить камеры в момент моего посещения лаборатории или же стереть уже готовую запись позже. Искин отключен, а значит, провернуть подобное тебе не составит особого труда.

– Хорошо, я подумаю, что можно сделать, – кивнул он. – Теперь нужно определиться со временем. Когда ты собираешься наведаться в лабораторию?

Я недолго подумал и ответил:

– Ночью. В промежутке между двумя и тремя часами.

Уиллис улыбнулся:

– Занятно, но ты указал приблизительное время вчерашнего инцидента. Мне стоит об этом задуматься.

– Если ты клонишь к тому, что это как то связано со случившимся, то я тебя разочарую. Я выбрал этот промежуток потому, что это время – самое удобное. Минимум лишних глаз и ушей, максимум тишины.

– Хорошо. Но у меня к тебе будет встречное условие, братик. Не знаю, насколько успешно ты все провернешь в лаборатории,

но главное действие будет происходить в палате с профессором. Не имею понятия, как ты собираешься туда пробраться, потому что в этом деле я тебе точно не помощник, но если все же у тебя это получится, ты должен будешь кое-что для меня сделать.

Теперь нахмурился я. Спросил:

– И что же?

– Если ты выведешь профессора из комы и при этом не попадешься, и если вся эта затея закончится успешно, то ты должен будешь записать весь разговор, который у вас с ним потом состоится. Все показания по поводу инцидента в полной мере должны будут впоследствии оказаться и у меня. Я запущу специальный протокол в твоем нейроинтерфейсе, но перед этим ты должен будешь связаться со мной и сообщить о начале разговора.

Я мысленно выругался. Об этом я почему-то не подумал.

– Хорошо, – чуть скривился я и протянул ладонь. – Значит, по рукам?

– По рукам! – пожал ее Уиллис, и его губы растянулись в улыбке. А еще я отметил, что бледность с его лица немного спала.

После завтрака я решил посетить медотсек. Нужно было принять болеутоляющее и регенератор, а так же сменить повязки на ранах. Кроме того, пока я впихивал в себя безвкусную еду, в голове у меня назрела интересная идея по поводу Лейлы. Вернее, я задумался о том, чтоб использовать ее проклюнувшуюся ко мне симпатию во благо предстоящего дела. Но действовать там нужно будет решительно.

В лазарете перевязку ожидало еще три участника, поэтому я отошел подальше и принялся ждать, продумывая детали нового плана. Ночь у меня обещала быть интересной.

Дождавшись, пока мы окажемся в лазарете с Лейлой наедине, я подошел к ней поближе и пристально посмотрел в глаза. Улыбнулся как можно шире, давая понять, что безмерно рад ее видеть, но при этом стараясь все же держать свои чувства под контролем.

– Как ваше самочувствие, Алекс? – спросила она, не выдержав моего взгляда и отвернувшись. Принялась копошиться в ворохе ампул, коробочек и прочего медицинского хлама у себя на столике.

– Давай уже переходи на «ты», – сказал я. – Твое «вы» слух режет.

Она улыбнулась. Пожала плечами.

– Субординация, сами… сам понимаешь.

– Конечно, понимаю, но все же… На «ты» будет лучше для нас обоих, – я сделал упор на последние слова и тоже улыбнулся.

На лице женщины выступил легкий румянец, и я понял, что давлю на правильные точки. И куда делась та надменная Лейла, которая вытащила меня из регенерационной капсулы в первый раз?

– Садись на кушетку, – попросила она. – Нужно осмотреть раны.

Я неспешно скинул с себя костюм и сел. Медик побрызгала на повязки специальным веществом из пульверизатора, и они начали быстро растворяться, обнажая красные ожоги. Зрелище, конечно, ничуть не настраивало на романтичный лад.

– Заживление идет успешно. Еще пять дней, и останутся только шрамы, – прокомментировала она, – которые потом так же можно будет свести.

– А может и не стоит их сводить? – тихим голосом спросил я. – В древности шрамы считались украшением мужчин.

– Ну как знаешь, – улыбнулась она и хихикнула. Принялась накладывать свежие повязки.