Информатор
Шрифт:
— Подонок!
Потом она встала, подошла к столу, сняла трубку телефона и набрала номер.
Она поздоровалась с Нчамой по-английски и сказала:
— Я — та, за кем ты охотился.
Потом она перешла на фанг, чтобы Бэрбанк ничего не понял.
— Я уничтожила твоих людей и обезглавила их главаря. Я — призрак, и если потребуется, то я тебя выслежу и убью. Самозванка все еще жива?
Получив подтверждение, Монро снова сорвала ленту с губ Бэрбанка.
— Скажи ему, что планы изменились, — приказала она. — И что ты требуешь ее возвращения в Штаты.
Бэрбанку удалось
Больше Бэрбанк был ей не нужен. Теперь он мог умереть. А за ним — Кейт Бриден. Это и был ее план. Всадить ему пулю в голову. Оставить фотографии, гильзы с отпечатками ее пальцев, разбросать ее нижнее белье, вернуться в отель и инсценировать самоубийство Кейт. План казался безупречным, особенно если учесть, что он был разработан и осуществлен за столь короткий промежуток времени. И вот она смотрела на человека, принесшего ей так много боли, а теперь полностью сломленного и жалобно скулящего.
Она уже приготовилась выстрелить, но остановилась. Прошла минута. Может, две. Возможно, даже больше, а она все стояла и молча смотрела на мужчину, заливавшегося крокодильими слезами. И все это время в голове крутились образы Питера Виллема и Франсиско Бейярда, сражавшиеся между собой. И она поняла, что Ричард Бэрбанк того не стоит.
— Включи свой компьютер, — наконец проговорила она.
Бэрбанк поднялся, доковылял до стола и включил компьютер. Монро вставила в него диск с записью встречи с Эмили и положила на стол пачку фотографий. Потом она заставила Бэрбанка сесть в кресло и просмотреть всю запись до конца, а сама, устроившись на краю стола, принялась следить за выражением его лица.
Пока Бэрбанк смотрел запись, на его лице не отражалось никаких эмоций, и Монро поняла, что он лихорадочно обдумывал создавшееся положение, оценивал потенциальный вред от этой записи и прикидывал возможные ответные действия. Если он останется жить, то попытается минимизировать потери и сумеет остаться на плаву. Точно так же, как ему удалось войти в жизнь Элизабет и провернуть много сомнительных сделок. Монро терпеливо ждала завершения записи.
Наконец она нарушила затянувшуюся паузу:
— Мне не надо убивать тебя, Ричард. Ты уже мертв.
Бэрбанк с удивлением поднял на нее глаза, явно не понимая.
— Ты что-то плохо соображаешь, поэтому позволь мне объяснить.
Монро наклонилась так близко, что почти касалась его лица.
— Завтра утром Майлз покажет эту запись совету попечителей. — Дав ему возможность осмыслить эту новость, она продолжила: — Мне надо дальше продолжать, Ричард? Как они поступят, когда все узнают? Сколько власти оставят тебе? Сколько денег? — Монро снова сделала паузу. — Ты все потерял! У тебя ничего не осталось!
Она выждала, когда до него дойдет сказанное,
— Бедный папочка Ричард! Потерял и жену, и дочь! О Боже! Какое горе! Тебе хорошо удавалось скрывать свой маленький грязный секрет: все твои компании и холдинги были всего лишь фасадом, обеспечивавшим власть и богатство. Ты разорен, Ричард, у тебя остались одни долги. Все, что у тебя было и чем ты владел, включая «Титан», принадлежало раньше Элизабет, а теперь перешло к Эмили. И пока ее нет, ты с потрохами зависишь от милости совета попечителей.
Она снова улыбнулась и, дав время Бэрбанку переварить услышанное, продолжила:
— О, совсем забыла тебе сказать! Твой кошмар вовсе не ограничивается одним советом попечителей.
Он быстро к ней повернулся.
— Какая же я глупая! При твоем красноречии ты бы легко из всего этого выпутался. Поэтому экземпляры записи рассказа Эмили с подробными пояснениями и комментариями разосланы в средства массовой информации и правоохранительные органы. Со своей бесчувственностью ты бы вполне пережил нападки жадной до сенсаций прессы, но без денег и власти, коими тебя наделял совет попечителей, ты вряд ли сумеешь избежать зала суда.
Мотив — это мощный аргумент, — продолжала она, — и я надеюсь, что твои мотивы теперь ни у кого не вызовут сомнений, потому что все они задокументированы. Когда тебя арестуют — а это случится обязательно, — предоставленному тебе государственному защитнику просто не на что будет сослаться в попытке смягчить приговор.
Нет, Ричард, — проговорила сна, качая головой, — я не стану тебя убивать. Смерть намного легче того, что тебе предстоит пережить. Этой местью я смогу наслаждаться каждый день на протяжении многих лет. — Она улыбнулась. — Я буду думать о тебе каждую ночь: мягкий белый человек, из последних сил ублажающий в камере бандитов, убийц и насильников. Я буду просыпаться с улыбкой, зная, что у бедного папочки Бэрбанка, пущенного по кругу, начинается новый день. Потом появятся сообщения, что ты ненароком подцепил СПИД или гепатит С, сильно постарел и сдал от такой жизни. Все эти новости будут меня радовать. А когда ты выйдешь, если такое действительно произойдет, я буду тебя ждать.
Она снова помолчала и прошептала:
— Это будет настоящее падение: от него ты уже не сможешь оправиться.
Монро бросила на стол конверт с фотографиями:
— Возьми их себе на память, потому что когда разразится скандал, в твоей жизни останутся только воспоминания. — Она поднялась, бросила пистолет с глушителем в угол комнаты и добавила:
— Пусть твоя жалкая жизнь продлится как можно дольше.
С этими словами она вышла из кабинета.
Монро успела дойти до кухни, когда в тишине раздался характерный хлопок выстрела из пистолета с глушителем. Она вернулась в кабинет и долго стояла в дверях, чтобы убедиться в том, что Бэрбанк действительно мертв. Потом вынула диск из компьютера и быстро прошла через спальню в ванную, где намочила и сильно намылила два полотенца.