Индейская страсть
Шрифт:
– Мне очень жаль, Калли, – раскаянно проговорила Энжела. – Хочешь, я сейчас пойду к Келли и скажу правду?
– Но почему, Энжи? Почему ты пошла на эту гнусную ложь?
– Не знаю! Я не хотела, но когда увидела ее… – Энжела покачала головой. – Понимаешь, она получила все, Калли, все, чего я так хотела. Все, что должно было быть моим.
Калеб припал плечом к дверному косяку. Гнев мгновенно улетучился. Он слишком хорошо знал, что это такое – желать чего-то, чего не можешь получить. Всю свою жизнь он жаждал отцовской любви… Теперь
Энжела снова опустилась на стул. На сердце было тяжело от гнетущего разочарования. Если бы не умер ее муж, жизнь сложилась бы по-другому. Она была счастлива со Айрой, своим мужем. Могла бы быть счастлива с Калебом и даже с Ричардом, но сейчас и эта – последняя – надежда растаяла как дым.
Новая волна боли окатила сердце. Как же обидно, что Эштон не поверил, что ребенок его! Какого же он о ней мнения! За исключением мужа, Ричард Эштон был единственным, с кем она спала… Но все это теперь в прошлом.
– Мне нужны деньги, Калли. Я хочу уехать из города.
– Понимаю. Хочешь вернуться на восток, к своей матери?
– Ни за что!
– Почему?
– Не смогу взглянуть ей в глаза. Она будет стыдиться меня. Как бы то ни было, в доме тети нет лишней комнаты.
– Так куда ты поедешь?
– В Чикаго.
Калеб изумленно вздернул брови.
– В Чикаго? Ты с ума сошла!
– Там меня никто не знает. Попробую найти работу и начать новую жизнь.
– Ага, там наверняка предостаточно работы для женщины, которая ждет ребенка, – саркастически пробормотал Калеб. – Ладно, забудь об этих глупостях, я не позволю тебе уехать.
– И каким же образом ты собираешься меня остановить?
В два шага он прошел через кухню и опустился перед ней на колени.
– Женщина в твоем положении не должна совершать длительных поездок, особенно в одиночестве. – Калеб глубоко вздохнул, на миг задержал дыхание и, приняв решение, выдохнул. – Ты можешь остаться здесь.
Энжела удивленно смотрела на метиса.
– Здесь? Ты шутишь?
– Здесь или в особняке, словом, где хочешь. По крайней мере до тех пор, пока не родится ребенок. – Движением руки он приказал ей молчать. – Энжи, мы всегда были друзьями. Мы и сейчас друзья, и я не желаю, чтобы ты шлялась черт знает где без присмотра. Когда родишь, я дам тебе денег, тогда ты отправишься в Чикаго, если не передумаешь.
В глазах Энжелы заблестели слезы благодарности. Она порывисто схватила Калеба за руку.
– О, Калли, милый, ты всегда был так добр ко мне. Я…
– Ну не прелестная ли сценка?!
Услышав голос Келли, Калеб вскочил на ноги. Тяжкий вздох вырвался из его груди: его, стоящего перед Энжи на коленях, действительно можно было принять за кающегося любовника, а яркий румянец, разлившийся по лицу Энжелы, еще больше усложнял ситуацию.
– Простите, что прервала вас, – продолжила Келли, – но мне нужно было все
– Келли, позволь объяснить…
– Не утруждай себя. Калеб взглянул на Энжелу.
– Энжи, скажи ей правду.
– Я солгала вам, – промолвила Энжела. – Ребенок не от вашего мужа.
– Это он велел так сказать?
Энжеле удалось изобразить на лице обиду.
– Нет, конечно!
– Значит, вы солгали мне?
– Да.
– Откуда мне знать, не лжете ли вы сейчас по просьбе Калеба?
Страйкер шагнул к Келли, но она выставила руку вперед, точно обороняясь.
– Не подходи ко мне. С меня довольно твоего вранья. И ее тоже.
– Келли, ребенок не от Калеба, клянусь вам.
– Вот как? Тогда кто же отец? Энжела отвела взгляд.
– Мне не хотелось бы называть его имя. Келли кивнула; ее лицо ничего не выражало.
– Не важно. Калеб, тебе не следует возвращаться, я тебя больше не приму в моем доме.
Голос ее звучал тихо, почти беззвучно. Ударения на «моем» не было, но Калеб все равно услышал его.
Келли вскользь глянула на Энжелу, затем снова посмотрела на мужа. Он обидел ее, и ей хотелось обидеть его в ответ. И она знала, как это сделать.
Вздернув подбородок и распрямив плечи, она сказала то, что, как она знала, ранит мужа больше всего.
– Я продаю ранчо! – гордо объявила она и вышла из кухни прежде, чем Калеб успел ее остановить.
Страйкер беззвучно выругался. Продать ранчо! Нет, подумал он, Келли блефует, она слишком любит это место. Но и он любит его, и жена это знает. Продать единственное, что ему дорого, было лучшим способом отомстить ему.
– О, Калли, ты ведь не думаешь, что она и в самом деле продаст ранчо? – спросила Энжела, подойдя ближе.
Калеб печально покачал головой.
– Не знаю, Энжи, но вполне возможно, она сделает это. Говорила она вполне решительно.
– Тебе лучше догнать ее.
– Я ей не нужен. А может быть, и не был нужен никогда.
– Ты ведь не веришь в это.
– Да нет, похоже она меня никогда не любила…
– Извини, я не хотела доставлять тебе неприятности. Я и представить не могла, во что это все выльется.
– Это не твоя вина, а моя, только моя. Итак, где бы ты хотела остаться?
– Здесь, – без промедления ответила Энжела. Она не могла вернуться в город, где неминуемо встретилась бы с Ричардом, которого не желала видеть. – Ты ведь любишь ее, правда?
– Да.
Энжела почувствовала раскаяние, она не хотела причинить Калебу боль. Он всегда хорошо к ней относился. Вдова любила его и знала, что всегда будет любить.
Положив руку на живот, Энжела мечтательно улыбнулась. Скоро, подумала она, скоро у нее появится крохотный человечек, которого никто не запретит ей любить.
– Тебе сейчас лучше пойти домой и попробовать помириться с Келли.
Калеб кивнул. Только чудо могло помочь ему помириться с женой на этот раз.