Индекс Франка

Панкратов Иван

Вопрос был обращён к Платонову. Кравец повернулась к нему вполоборота, в очередной раз встряхнув рыжей гривой и едва заметно приподняв одну бровь.

Виктор не смог сразу ответить – все эти взгляды, жесты, позы вышибали из-под него почву. Он разозлился на самого себя – безразличный к желаниям Платонова, вдруг происходящий сам по себе внезапный ночной флирт с дежурным терапевтом в его планы не входил. У него хватило сил лишь согласно кивнуть, подойти к медсестре и попросить её оформить историю максимально быстро.

Но

они забыли об одном.

О Вадиме.

А зря.

– Этого не будет, – громко сказал он из своего угла. Виктор и Полина Аркадьевна синхронно посмотрели на него и увидели, что он медленно приближается к ним. – Я заберу маму. Я вылечу её сам.

Он говорил вполне спокойно, взвешенно – как если бы к ним на консультацию приехал знакомый врач, знающий, что делает, и готовый заниматься своей матерью самостоятельно.

– Вы не сможете, – машинально ответила Кравец, правильно оценив все перспективы диагноза «саркома». – Онкология – это не дома на диване травками…

Но она не успела договорить.

– Не смейте так со мной! – вдруг взвился Беляков. – Разговаривать так – не смейте!

Эту трансформацию никто не мог предвидеть. В одно мгновение заторможенный сын директора школы вновь превратился в разъярённое чудовище с жутким оскалом и совершенно непонятной, какой-то почти абстрактной жестикуляцией. Он бросился на замершую соляным столбом Полину Аркадьевну – но Платонов, хоть и не предугадал такое развитие событий, успел чуть раньше. Короткий тычок в грудину ладонью остановил прыжок Белякова. В глазах у него что-то выключилось – будто погас свет. Он схватился одной рукой за грудь, другой за лицо, закрывая пальцами сразу и нос, и глаза, отвернулся в сторону и наклонился. Виктор слышал, как часто и шумно дышит Вадим.

При помощи этого приёма, подглядев его как-то у одного из начальников отделения, Платонов в недалёком прошлом общался с особо наглыми солдатами из команды выздоравливающих. Получив неожиданный болезненный и одновременно с этим практически не травмирующий удар, они быстро становились покладистыми, переставали хамить медсёстрам и врачам, курить в палатах, разговаривать по телефонам после отбоя – да и вообще – старались не нарушать режим.

– …Остыл? – спросил Платонов спустя пару секунд. – Добавлять не надо?

Беляков замотал головой.

– Я подойду и посмотрю, – сказал Виктор, с одной стороны утверждая это, а с другой – будто спрашивая разрешения. Вадим немного успокоил дыхание и, почти разогнувшись, сделал короткий шаг навстречу. Платонов расценил это как приглашение к осмотру, после чего проверил у парня пульс и на всякий случай грудную клетку по осям, чтобы исключить перелом грудины или рёбер.

– Всё в порядке, – резюмировал он, закончив осмотр. – Эльвира, я думаю, полицию мы зря не вызвали сразу. Давай сейчас. Не хватало тут ещё влипнуть в драку.

И только

потом он посмотрел на Кравец, ожидая чего угодно, от осуждения до полного благодарности восхищённого взгляда. Но она просто стояла к нему спиной возле Лидии Григорьевны с фонендоскопом в ушах и измеряла давление. Это было даже неожиданнее эмоционального взрыва у Вадима Белякова. Платонов сам смутился собственных ожиданий, повернулся к Вадиму и приказал:

– На кушетку сядь. И больше не дёргайся.

Беляков послушно присел, время от времени щупая место удара и морщась. Эльвира, тем временем, разговаривала с дежурным из местного РОВД, кивая невидимому собеседнику.

Наряд приехал быстро. Сестра показала на драчуна; сержант жёстко взял Вадима за локоть и увёл в дальнюю комнату. Тем временем, каталку с Лидией Григорьевной повезли в сторону лифта. Вадим на секунду попытался остановиться – но цепкая рука увлекла его за собой.

Двое рядовых, оставшись на время без старшего, с молчаливого согласия разделили обязанности – один вышел на улицу курить, второй же принялся флиртовать с Эльвирой, впрочем, тупо и бесперспективно. Кравец, проводив каталку до дверей, внезапно вернулась и подошла к Виктору.

– Это было неожиданно…

И Платонов вдруг понял, что она сейчас (Спасибо, но нет, не зачтётся тебе этот подвиг, не надейся.) просто должна сказать то, что он уже слышал однажды от другой женщины.

– …К сожалению, я ещё не знаю вашего имени, – виновато и как-то по-детски улыбнулась Полина Аркадьевна. – Я здесь не так давно и ещё…

– Виктор Сергеевич, – представился он. – Виктор, если хотите.

– Полина Аркадьевна, – внезапно сделала намёк на книксен Кравец. – Если хотите – Полина…

Она неожиданно потянулась к нему поближе, почти к самому уху, и тихо сказала:

– Спасибо вам.

Платонов почувствовал, как она подышала на него чем-то клубнично-ароматным. Виктор скосил глаза в сторону поста – Эльвира была занята полицейским и не смотрела в их сторону.

– Пациентку эту я чуть позже посмотрю на предмет сопутствующих заболеваний, распишу лечение, – Кравец проследила его взгляд и загадочно улыбнулась. – У меня ещё одна пневмония неописанная осталась. Захотите кофе – поднимайтесь, я пока отдыхать не собираюсь.

Она развернулась и вышла. Виктор стоял и слушал стук каблуков; он сквозь стену видел, как она идёт вдоль дверей кабинетов в полумраке коридора, не вынимая рук из карманов халата. Сердце застучало, он на секунду крепко зажмурился.

(Захотите кофе – поднимайтесь.)

– …Доктор, можно вас? – со второй попытки сержанту удалось докричаться до Платонова. – Несколько вопросов…

Виктор с сожалением открыл глаза и прошёл в дальнюю комнату.