Индеец с тротуара (сборник)
Шрифт:
На дне каноэ лежало второе весло, и, стоя на колене в носовой части лодки, Чарли стал помогать Бетти. Ему редко приходилось грести, но он быстро вошел в ритм, и Бетти заметила:
— Для Индейца с тротуара совсем неплохо!
Когда колонии островов остались позади, они еще сильнее налегли на весла; каноэ, с шипением разрезая носом небольшие волны, пулей летело по воде.
— Вернемся в пещеру, — сказала Бетти, когда они остановились передохнуть. — Вряд ли им придет в голову снова наведаться туда. Во всяком случае, не сразу.
Когда нос каноэ с хрустом врезался в
— Этого хватит на несколько дней, — сказала она. — Вдруг я не смогу сразу вернуться. Да и ноги у тебя уже в тепле. У тебя теперь будет два одеяла.
Она быстро повела его за собой по склону холма через лес; они дошли до ручья и направились вдоль него.
В пещере было темно и сыро, еще мрачнее, чем в лесу.
— Пожалуй, можно рискнуть и развести костерок, — сказала Бетти, — огонь отсюда не виден, а дым ночью не заметят. — Она замолчала, потом добавила: — Ни в коем случае не разводи огонь днем, а то они слетятся как мухи на мед.
Она вышла из пещеры и вернулась с охапкой хвороста. Раздался треск ломающихся сучьев, чиркнула и загорелась спичка, и Чарли увидел на щеках девушки длинные тени от черных ресниц.
Хворост быстро занялся, пламя выгнало тени из углов пещеры. Стало тепло и сухо. Дым от костра поднимался вверх прямым столбом.
— Отличная тяга, — заметила Бетти. — Когда мы были детьми, мы выдолбили эту щель наверху, чтобы можно было разводить костер и не задыхаться от дыма.
Чарли прислонился к стене пещеры. Бетти сидела по другую сторону костра, скрестив ноги и опершись на них локтями.
— Если проголодался, поешь, — сказала она.
Он покачал головой.
— Не могу. Я все время думаю о Донни и Тирсе. Что с ними будет?
— Может, и обойдется, — сказала Бетти. — Сначала власти поднимут шум, а потом могут и отпустить. Сейчас индейцы настроены так, что с ними шутки плохи. Власти это понимают.
— Но чем же все это кончится?
— Я сама часто задаю себе такой вопрос. Когда развеется дым, может, останется одна пустота. Мы можем даже повредить себе.
— А вдруг мы выбрали неверный путь? — сказал Чарли.
Бетти нахмурилась.
— А где найти другой путь? Я знаю, взрывать плотину не надо. Нельзя нарушать закон, даже если это закон белых. Насилие — не выход. Я понимаю это. Но что же нам остается?
Чарли подвинулся и положил ей руку на плечо. Они сидели молча. Пламя маленького костра наткнулось на сосновый сучок, он громко затрещал. Огонь отбрасывал на стены пещеры длинные полосы света и тени.
Наконец Чарли сказал:
— Но они же все равно восстановят плотину.
Бетти задумчиво посмотрела вдаль.
— Может, и восстановят, — сказала она. — Но есть надежда, пусть небольшая, что не восстановят. Сейчас строят атомные электростанции. Может, они решат, что восстанавливать плотину невыгодно. Представляешь, какой станет тогда долина Духов? Распашут низины, река вернется в старое русло, вокруг снова заколосится рис. — Бетти взяла ветку и подбросила ее в красные угли. Вспыхнула смола.
— А что, если тебя схватят? — спросил
Девушка пожала плечами.
— Да мне и так несладко приходится. Мать все время болеет. Отец пьет, хуже не придумаешь.
— А ты разве не собираешься покинуть резервацию? Как же ты уйдешь, если у тебя будет судимость? Кто после этого возьмет тебя на работу?
— Я не раз об этом думала. Мне давно хотелось стать учительницей. Только сумасшедшие хотят остаться в резервации. Это место для смертников, а не для живых.
— Вот это мне непонятно, — сказал Чарли, — я уже начинаю привыкать к резервации, мне нравится здесь. Пожила бы ты в Милуоки, в гетто. Ты только подумай: здесь деревья, чистый воздух, тишина, ни суеты, ни машин. Такое спокойствие. Разве тебе не нравится?
— И при всем этом жить впроголодь?
Чарли молчал. Что он мог возразить ей?
— Спору нет, здесь красиво, — сказала Бетти приглушенным голосом. — Если не будет плотины, станет еще красивее. Здесь будет изобилие, но не денег, а еды.
— Но разве здесь нельзя найти работу?
— Иногда можно. На заготовках леса. Десять или пятнадцать человек заняты охотой. И все. Пушные звери попадаются здесь теперь очень редко.
— Но правительство же оказывает вам помощь.
— Кому нужны их подачки? Жалкие гроши. Да и это приходится выпрашивать как милостыню. И потом, вот что я тебе скажу: со временем начинаешь понимать, что не хлебом единым жив человеком. Как только у человека исчезает гордость, его душа умирает. — Глаза Бетти заблестели. Чарли не мог понять, то ли от слез, то ли от света костра. — Знаешь, — продолжала она, — я не собираюсь стать революционером. Индейцы не революционеры. Они идеалисты, их трудно организовать. По природе они совсем не жестокие. Им много не надо. Просто я хочу жить так, чтобы у меня были дети, чтобы они выросли гордыми людьми. А при этой жизни иметь детей — преступление… — взволнованно сказала она.
— Давай поедим немного, — сказал Чарли, чтобы сменить тему разговора.
— А чего бы тебе хотелось съесть? — спросила она.
Чарли засмеялся. Она улыбнулась в ответ. Тогда он спросил:
— Как насчет фазана?
На этот раз рассмеялась она.
— Ну, может, и не фазана. А что ты скажешь о форели? Поджаренной с салом на углях?
— Ты шутишь? — спросил он.
— Нисколько.
— Разве это возможно?
— А ты забыл про скатку? Там есть леска и крючки. Сейчас самое время научить тебя ловить рыбу. Вот мы и займемся обучением Индейца с тротуара.
Она порылась в скатке и вытащила оттуда длинную зеленую леску, намотанную на деревянный брусок. С обеих сторон его было воткнуто по дюжине рыболовных крючков. Бетти достала буханку хлеба, отломила небольшой кусок, намочила его в ручье и стала разминать. Потом скатала из мякиша с десяток горошин. Девушка выползла наружу через низкий вход в пещеру. Чарли последовал за ней.
— Посиди немного, — сказала она. — Пусть глаза привыкнут к темноте.
Постепенно стали проступать очертания кустов, деревьев и больших валунов. За нагромождением камней, там, где начинался спуск к озеру, они услышали журчание воды.