Индеец с тротуара (сборник)
Шрифт:
— Это мысль! — сказал Донни.
Неожиданно за окном раздался звук, похожий на верещание рассерженной белки. Чарли не успел сообразить, что к чему, а Бетти уж и след простыл. Донни молниеносно накинул на Чарли одеяло и набросил ему на голову черную шаль.
Через минуту входная дверь с шумом распахнулась, и в комнату вломились шестеро мужчин.
— На этот раз у нас есть ордер на обыск, — сказал шериф.
— Но сегодня вы уже перевернули здесь все вверх дном, — сказал Донни.
— А подпол? — спросил шериф. — Может, скажешь,
— Есть, конечно.
— В таком случае покажи, как туда попасть, или мы сами разворотим все вокруг и найдем его.
— Сейчас покажу.
Донни прошел на середину комнаты, оттащил в сторону тяжелый самодельный стол и отбросил ногой небольшой коврик. Под ковриком был люк, прикрытый деревянной крышкой с железным кольцом.
— Вот, — сказал Донни.
Трое из шестерых мужчин, судя по форме, были полицейскими офицерами из Милуоки. Один из них выступил вперед.
— Там никого нет, — сказал он. — Иначе он не стал бы показывать, как туда попасть.
— Как сказать, — возразил шериф. — Плохо вы знаете Донни Сильного. На это он и рассчитывает. Надеется, что мы туда и носа не сунем.
— А если парень там, — сказал полицейский из Милуоки, — он наверняка вооружен, и первому, кто туда сунется — конец.
— Ну, это мы еще посмотрим, — сказал шериф. Он опустился на колени, ухватил железное кольцо и рывком открыл люк.
— Вылезай! — крикнул он. — Выходи немедленно! Нас тут много.
Хотя Чарли и был до смерти напуган, он с трудом удерживался от смеха. Он стиснул губы, чтобы не рассмеяться и не выдать себя.
— Ну давай, шериф, — сказал один из шестерых мужчин, — попробуй-ка сунься в эту дыру и посмотри, кто там скрывается.
— Есть способ надежней, — сказал шериф.
— Это что за способ? — спросил полицейский.
— Выкурим его оттуда.
— Что значит «выкурим»?
Вместо ответа шериф подошел к окну и сорвал с него марлевые занавески, потом подошел к ведру с водой для питья и окунул туда одну из них. Вторую занавеску он скатал в клубок и поджег ее зажигалкой.
— Старуха! — закричал Донни. — Не делайте этого! Она задохнется! Она больна!
— Тогда тащи ее вон отсюда, — рявкнул шериф. — Он намотал мокрую занавеску на горящий клубок, швырнул эту самодельную дымовую бомбу в подпол, вытащив пистолет из кобуры, и отступил в ожидании. Дым, мгновенно заполнивший небольшой подпол, стал клубами подниматься в комнату. Полицейские закашлялись. Накрытый шалью Чарли задыхался.
И тут Донни бросился на шерифа.
— В вашем ордере на обыск не сказано, что вы имеете право поджигать мой дом! — закричал он и повалил шерифа на пол. Пистолет вылетел из рук шерифа и ударился о стену. Трое полицейских набросились на Донни. Они заломили Донни руки за спину и поволокли его по полу. Шериф на четвереньках подполз к пистолету. Не поднимаясь с пола, он схватил пистолет и прицелился в Донни.
— Да я тебя пристрелю на месте, гад!
Но
— Пошли отсюда! — крикнул кто-то. Комната была полна дыма. Он клубами валил из открытых окон. Полицейские отпустили Донни.
— Он все равно задохнется! — рявкнул шериф. — Пошли!
Отталкивая друг друга от двери, полицейские ринулись на свежий воздух.
Донни схватил ведро с водой, наклонился над подполом и залил пламя. Потом добрался до кровати, сдернул одеяло и схватил Чарли на руки.
— Скорее! — задыхаясь, шепнул он.
С трудом выбрались они через черный ход наружу и повалились на земляной пол сарайчика. Они жадно глотали свежий воздух и дожидались, когда лесной ветерок очистит жилье от дыма.
Глава 18
Глубокой ночью в доме еще пахло дымом. Донни остановился в дверях и сказал перед уходом:
— Я посоветуюсь с ними насчет тебя, Чарли. Может, что и придумаем.
— А что, если мы пойдем вместе, и я сам расскажу им обо всем, — сказал Чарли, приподнимаясь на кровати.
— Нет. Пусть заживут ноги. Они тебе еще пригодятся.
Тирса подошла к Донни и быстро поцеловала его.
— Будь осторожен, — сказала она.
Донни вышел из дому, и Тирса осторожно прикрыла за ним дверь.
— А ты что думаешь насчет плотины, Тирса? — спросил Чарли.
Она присела к столу и оперлась локтями о тесаные доски.
— Мне страшно. Лучше бы они не затевали этого. Все напрасно. Даже если наши индейцы взорвут плотину, белые построят другую. Но я никогда не скажу этого Донни.
— Но мы должны сделать это, — сказал Чарли. — Надо хотя бы попытаться.
— Знаю, — сказала она, — но хочу надеяться, что наши бросят эту затею. Мы только и делаем, что пытаемся, а они терзают и терзают нас. И это с тех пор, как белый человек ступил на нашу землю.
Возразить было нечего. Его мать постоянно твердила о том, что бороться с белыми бесполезно. Сопротивление бессмысленно, говорила она, надо приспосабливаться. В бюро по делам индейцев работает 16 тысяч человек: на 38 индейцев по сотруднику. Кому это выгодно? Да никому, кроме самих же белых сотрудников бюро. Индейцы продолжают жить так же плохо, как жили, когда их согнали с родных земель. Нет, Чарли, нам их не одолеть. Выбора у нас нет — надо приспосабливаться.
Выходит, и по отношению к себе она была не права.
Чарли рассказал Тирсе, о чем говорила ему мать и как все ее попытки стать белой индианкой в конце концов оказались напрасными.
— О том и речь, — сказала Тирса. — Мы как бы между двумя мирами. В мире белых жить не можем — нас туда не пускают. Но также не можем жить и в мире индейцев — он исчез, как исчезли бизоны.
Чарли сел на кровати и спустил ноги на пол.
— Но как же можно жить без надежды? Терпеть все это неделю за неделей, год за годом…