Иначе не выжить

Ковалев Анатолий Евгеньевич

Геннадий наглел с каждой минутой. Он заказал самый настоящий буржуйский ужин на две персоны, с жу-льенами, рябчиками, тушенными в вине, салатом из омаров, ананасами в шампанском или наоборот и, конечно, с немалым количеством водки. Разделить с собой трапезу он заставил толстозадую секретаршу Пита, любительницу спортивного стиля одежды. Она недолго упиралась. Запах рябчиков сломал ее железобетонную волю и развеял в прах субординацию. Уже после третьей рюмки водки она перешла на «ты» и называла его

не иначе, как «мой птенчик». «Твой рябчик!» – поправлял Балуев и совал ей под нос крыло или ножку упомянутой дичи.

Он сам был не рад, что затеял эту игру. Он рассчитывал, что секретарша уснет, но не тут-то было. Чем больше она пьянела, тем сильней пробуждались в ней животные инстинкты. Баба пыталась на него забраться, постоянно расстегивала ширинку на брюках и все вокруг слюнявила. Получая очередной отказ в ласке, она резко вскидывала вверх обе руки и восклицала: «О-о! Боже мой! Где же Зигфрид?»

Видно, в подобном состоянии она воображала себя Брунгильдой – героиней безвозвратно забытой «Песни о Нибелунгах»…

Время шло, а Брунгильда не унималась. Он долго присматривался к ней, не притворяется ли. Но, убедившись, что она действительно абсолютно потеряна для современности, набрался смелости и позвонил своему шоферу.

Он явно поднял его с постели, потому что тот никак не мог врубиться, с кем говорит, так что Балуеву на миг показалось, будто все сошли с ума: и он, и шофер, и Брун-гильда.

– Я им не сказал, что слежу за девчонкой! – пришел наконец в себя оболтус. – Они ничего не поняли. И я постарался поскорее убраться оттуда, чтобы не заподозрили! Вы уж извините, что не дождался вас, Геннадий Сергеевич! Но время-то было позднее…

– Ты ее не видел? – не дал ему договорить Геннадий.

– Не-а.

– А парень этот? Федор? Не показывался?

– Что-то похожее мелькало на пятом этаже. Знакомая рожа. Но очень быстро исчезла. Поэтому не берусь утверждать точно.

– Погоди-ка! А я тебе разве говорил, на каком этаже живет девка?

– Не-а. Такого не было. Точно.

Даже такая туманная, непроверенная информация порадовала Геннадия.

Если Федор жив, надо продолжать бороться.

Шофер пожелал ему «спокойной ночи» и растворился в гудках. Брунгильда опять подбиралась к его брюкам, и, вспомнив пожелание шофера, Балуев усмехнулся.

Он влил в нее еще пару рюмок водки и тут же пожалел об этом: баба начала самозабвенно выблевывать рябчиков и омаров прямо на ковер в кабинете Пита.

– Могла бы это сделать в аквариум, – пошутил Балуев.

– О-о! Боже мой! – Она вытянула вперед руки исделала несколько неуклюжих движений в сторону аква-риума, но не дошла – свалилась на пол.

* * *

– Будет здорово, если ты еще обоссышься! – подсказал ей Геннадий Сергеевич.

В

ответ он услышал уже надоевшее:

– Где ты, Зигфрид?

Еще через пару минут Брунгильда истошно захрапела.

Пошел третий час ночи, когда он набрал будапештский номер Мишкольца.

Была опасность, что тот окажется в поместье сына в Сарваше, туда труднее дозвониться. Но Балуеву повезло. Трубку снял Владимир Евгеньевич.

– Что случилось? – сразу почувствовал неладное шеф: хотя в Будапеште был только одиннадцатый час, в такое время помощник никогда не звонил.

– Я говорю с тобой из резиденции Пита. Он взял меня в плен.

– Дай ему трубку, – спокойным голосом попросил Мишкольц.

– Его тут нет. Я воспользовался его отъездом.

– Ты опять во что-то сунулся? – догадался Володя.

– Называй как хочешь, но под тебя сильно копает Поликарп. Если ты до конца недели не появишься, тебя красиво подставят. Криворотый тоже не дремлет, готовится к новой войне. Похоже, он хочет о чем-то с нами договориться, но, возможно, это ловушка. Сам понимаешь, настало время возвращаться. Не сегодня завтра здесь начнется заваруха.

После затяжной паузы Мишкольц произнес:

– Через восемь часов я буду в офисе. Постарайся до этого времени продержаться.

– Хорошо, – вздохнул Гена.

– Кто там у тебя храпит? – поинтересовался напоследок шеф.

– Охрана Пита, которую я споил! – похвастался Балуев и крикнул на прощание:

– Сэрвус! До скорой встречи!

Он распахнул настежь окно, потому что запахи в кабинете становились навязчивыми.

– Пит надолго запомнит эту ночь! – сказал он то ли рыбкам в аквариуме, то ли Брунгильде, храпящей на все лады, то ли дождику за окном.

По дороге в резиденцию Пит чувствовал себя превосходно. Кто бы мог подумать, что он такой ловкач? Был неприметной серой мышью, тенью двух боссов и вот наконец выделился! И выделится еще круче – дайте срок! Его имя еще прогремит! Жаль только, на телевидении не сможет показаться из-за этого бесовского шрама! Он-то к нему давно привык, а вот телезрители могут испугаться! Правда, господин Клейнер обещал избавить его от этой штуковины. Нет проблем! На американский манер выражается теперь бывший босс Потапов!

– Дай-ка мне телефон, – обратился Криворотый к сидящему впереди следователю.

Тот был погружен в свои, как показалось Питу, не очень веселые мысли.

«Расстроился, что я не дал ему как следует пощупать Шаталина! – предположил Пит. – Вот дурень! Лезет прямо в пекло!»

Пал Палыч молча протянул ему сотовый телефон.

– Господин Клейнер? – прокричал в трубку Пит. – Уже спишь, старый хрен?

– Потише ори! – сразу перешел тот на зловещий шепот. – Я не глухой!

– Как наши дела?