In the Deep
Шрифт:
Синдзи, Майя, Каору, Рей.
Простите меня. Я ошиблась там, где нельзя было.
Пожалуйста, простите меня.
Глава 20
Если вам доводилось испытывать фантомные боли, вы меня поймете. Даже если вам не отрезали руку или хотя бы палец, все вы когда-то кого-то любили так, что ах. Или ненавидели. И вот все уже успокоилось, утряслось, у вас верный друг, паршивых овец нет, ваша семья на хорошем счету в демографической службе, когда вот она — встреча. В монорельсе,
А оно ноет, ноет, ноет… Страшная вещь — фантомная боль.
У меня болел мозг. Он не может болеть, но болел, словно его больше не было. В голове было пусто, пустоту наполняла боль, я, кажется, где-то лежала, и все это до омерзения походило на чистилище. С другой стороны, процессу стирания личности ничто не мешает выглядеть именно так.
«Ничего не вижу».
— Какой цвет перед глазами? — спросил голос.
— Никакого, — послушно откликнулась я. — Все черное.
Голос заворчал, а я с растущим интересом прислушивалась к миру. Тишина позванивала какими-то колокольцами, однозначно намекая на глухоту. Тогда какого дьявола я слышу голос? Додумать мне не дала яркая-яркая вспышка.
— А так?
Мне не пришло в голову ничего лучше, чем заорать от боли: свет выжигал меня на радостях, словно его только что создал сам господь бог, и ему не терпелось заняться чем-то. И пока я орала, перед глазами начала проявляться картинка: щедро залитая прозрачной жидкостью, неразборчивая, но все равно — картинка.
— А, вижу, — сказал голос.
«Это я вижу, сволочь», — подумала я и снова заорала. Теперь кто-то воткнул в розетку другой штепсель, и ко мне возвращался слух. Вернее будет сказать, что ко мне возвращалось ощущение собственных ушей, и если им верить, мир наполняли звуки пневматических резаков, ломаемого стекла и гула.
— Образец в эфире, — сказал бесполый визжащий голос и сорвался в басовитое гудение: — Теперь можно и стимуляторы. Стэн, где мой отчет о повреждениях?
— Простите, доктор, я не Стэн. Стэна забрали в медчасть еще на «Ясиме»…
— Не важно. Отчет.
Надо мной сияли лампы: мощные такие, несомненно, лабораторные. Кто-то переругивался, голоса возвращались в мало-мальски приличный диапазон и прекращали плыть. Как вы там сказали? Образец в эфире? Ага-ага, иначе и не скажешь. По венам разливалось тепло — те самые стимуляторы, наверное. И приходили в себя мои несчастные диагностические маячки: настало время выяснить, что же со мной произошло.
— О, уже почти в норме, — сказал женский голос, и лампы закрыло чье-то лицо. — Кто я?
— Понятия не…
Запах сигарет. Видео. «Аска, спаси меня, умоляю!»
— Вы — доктор Акаги, — сказала я. — Лаборатория «Араил».
— Не только «Араил»,
Сука. Женщина протянула руку куда-то над моей головой, и спине стало неудобно: лежак начал изменяться, усаживая меня.
— Вот так вот.
Акаги подтащила стул, уселась и тут же задымила. Стен комнаты не было видно из-за целой прорвы оборудования, а сама я теперь уже сидела в сердце целой мешанины проводов и сканеров на подвижных лапах. В затылке что-то больно чесалось, и каждая попытка пошевелить головой отдавалась неприятными подозрениями насчет того, что мне что-то воткнули в мозг.
— Инквизитор Сорью Аска Ленгли, — выдохнула блондинка, пока я осматривалась.
Отвратная привычка. Называется «дилетант ведет допрос»: якобы подозреваемый сразу же сломается от звуков своего имени. Ну что за фарс.
— Спасибо, я в курсе.
— Вот это меня и удивляет, родная моя, — сказала доктор и дернула рукой с сигаретой, словно поднимала тост. Мое здоровье, например. Я молчала, изучая женщину: явно модифицированное тело, у нее взгляд древней старухи, но в этом взгляде нет пепла безразличия. Кем ни была доктор Акаги, она точно знала, зачем живет восьмой-девятый срок стандартной жизни.
— Сканер едва вышел на полную мощность, но все же ты опомнилась всего-навсего через восемнадцать часов, — произнесла доктор, и, забросив ногу на ногу, выдохнула дым. — И даже помнишь, как тебя зовут.
Сканер. «Араил». Разрушение личности. Я улыбнулась: в бою «Безумные рыжие мозги против Чудо-машины» явно наметился победитель.
— Помню.
— Сканирование было остановлено. Не обольщайся, родная моя.
О, черт. У меня, наверное, мимика сейчас офигительно красноречивая. Или докторша — мастер не только в своем, но и в моем деле.
— Меня помиловали?
— Это вряд ли, — пожала плечами Акаги. — Тебя ведь не казнили.
Итак. Им почему-то расхотелось собирать информацию о своем драгоценном обормоте. Нет, не подходит. Все проще, решила я. Просто они успели увидеть что-то такое в моих мозгах, что оказалось куда важнее, чем все эти данные о свободном полете Синдзи. Ох ты ж, дайте я угадаю, что это?
— Интересно, — сказала Акаги, и я вздрогнула. — К какому выводу ты придешь?
— Уже пришла. Как-то связано с режимом ATF?
Рицко встала, затушила сигарету об спинку стула:
— Молодец, моя родная. Проверка интеллектуальных способностей завершена.
Из привода выдвинулась какая-то экспресс-карта, блондинка забрала ее и пошла к дверям, а на меня валилась усталость, как если бы вдруг кокон оборудования весь лег мне на плечи. Никуда оно все не делось — ни поражение, ни мои попутчики, ни собственная ничтожность. И толку мне с этих интеллектуальных способностей.
«Дьявол бы тебя разодрал, чертова ты белая сука! Ну неужели ты не могла дать мне просто подохнуть?!»