Имя Зверя

Истерман Дэниел

Майкл медленно шел мимо, разглядывая книги и брошюры. Названия были гнетуще знакомыми — почти все на религиозные темы.

Еще пять минуть ходьбы — и он оказался на углу Шари-эль-Рувайи. Он прошел по северной стороне улицы до маленького темного переулка почти напротив дома, в котором была квартира Айше. Взяв газету, зажатую под мышкой, Майкл остановился в холодной тени и начал читать. Каждый раз, опуская газету, чтобы перевернуть лист, он медленно оглядывал противоположную сторону улицы.

Невзирая на свое нетерпение увидеть Айше и растущее беспокойство за нее, он заставлял себя не двигаться с места.

Понадобится несколько часов, чтобы наверняка убедиться, что никто не следит за домом. К концу первого часа Майкл сменил позицию, встав чуть дальше, и продолжил наблюдение.

Улицы были хорошо ему знакомы. Майкл помнил, как они гуляли здесь с Айше, когда вернулись из Англии.

От воспоминаний его оторвали сзывающие на полуденную молитву звуки адхана, несущиеся из громкоговорителя на ближайшей мечети. Майкл осторожно огляделся. Если за домом кто-то следит, позволит ли он благочестию отвлечь себя от выполнения долга?

На улицу из магазинов и гаражей, контор и мастерских повалил народ. Автобусы и автомобили останавливались посреди мостовой или отъезжали на обочину, их пассажиры присоединялись к толпе, собравшейся на улицу. В эти дни не было ничего необычного в том, что весь город замирал на время полуденной молитвы. Майкл осторожно вел наблюдение, продолжая скрываться в тени.

И именно в этот момент наблюдатель выдал себя. Майкл увидел, как одетая в черное фигура вышла из укрытия под аркой примерно в сотне ярдов от того места, где он стоял. Но не присоединяясь к большой толпе, скопившейся на мостовой, человек остался на тротуаре. Перед собой он поставил камень в качестве сутры, и когда началась молитва, начал вместе с толпой выполнять все требуемые обрядом действия.

В его поведении не было ничего подозрительного: полуденная пятничная молитва — единственная строго соблюдаемая у мусульман. Сегодня был четверг. Но то, что человек молился в одиночку, означало, что он не имел права покидать свой пост. Он должен продолжать следить за домом и не пропустить, если кто-нибудь придет или уйдет во время молитвы.

Молитва закончилась, и улица быстро вернулась к привычному ритму. Майкл увидел, как человек в черном незаметно вернулся под арку, и задумался, каким образом выкурить его оттуда. Было ясно, что здесь ждут его, Майкла, что у человека есть его приметы. Подойти к дому — значит наверняка быть арестованным. Наблюдатель, очевидно, имеет приказ не действовать в одиночку. У него почти наверняка есть рация, по которой он может связаться с самим Абу Мусой или одним из его лейтенантов.

Абу Муса раньше возглавлял Египетский мухабарат-амма, секретную полицию, и был хорошо известен своей преданностью исламу. Но лишь немногие знали, что на самом деле он предан только самому себе. Майкл был уверен, что сразу же после переворота Абу Муса оказался в Исламской международной организации безопасности. Он хотел свести счеты с Майклом — и немалые. Амнистия де-факто, действовавшая раньше, сейчас превратилась в ничто. Майкл был заманчивой дичью, в какой бы части страны он ни оказался.

Если за домом следят, вполне вероятно, что Айше в руках Абу Мусы. Это очень ограничивало возможности Майкла. Он ни при каких обстоятельствах не поставит ее жизнь на карту.

И только спустя четыре часа у него появился шанс. Солнце уже садилось, улица опустела. Все,

кто мог, отправились по домам отъедаться после дневного поста. Наблюдатель выглянул из-под арки, нетерпеливо бросил взгляд вдоль улицы и посмотрел на наручные часы. Майкл решил, что его смена закончилась, а напарник запаздывает. Еще через пять минут около арки остановился мужчина, одетый как саидийский крестьянин. Майкл увидел, что наблюдатель вышел на улицу, обменялся несколькими словами с новоприбывшим и отправился восвояси. Через несколько секунд он миновал вход в переулок.

Майкл вышел. Он позволил своей добыче оторваться на тридцать ярдов, затем последовал за ним.

Глава 26

Похоже, человек не торопился попасть домой. Он направился в сторону Шари-эль-Муски, затем на восток и оказался в трущобах старого города. Майкл следовал за ним, чувствуя, что совершает путешествие назад во времени. Это был мир призраков, тусклый мир, полный воспоминаний. Его живые и шумные улицы были населены привидениями, носили на себе следы прошлого, подобно шрамам.

Человек неторопливо шагал, то и дело останавливаясь, чтобы рассмотреть товары на лотке продавца. Он заглянул в маленькую пекарню и вышел из нее с караваем хлеба. После Шари-Бур-Саид он повернул налево, в лабиринт улиц и переулков, примыкающих к Хан-эль-Халили. Здесь все намеки на современность окончательно исчезли. Портики средневековых мечетей и медресе, высокие здания, соединенные как влюбленные, над узкими улочками, изящные деревянные решетки «машрабийя», поломанные и потертые, ветхое белье, развешанное на веревках, протянутых над мостовыми, как знамя бедности. Проходили мужчины в залатанных джалабийях, небрежно неся на головах подносы с конфетами. Ослы, нагруженные широкими вьюками, с трудом протискивались между домами. Грязные дети шныряли под ногами. Так здесь было всегда.

Они вышли на крошечную пустую площадь, на краю которой находился разбитый и заброшенный мамлюкский фонтанчик с питьевой водой. Человек замедлил шаг у входа в маленькое кафе, затем нырнул внутрь. Майкл через пол-минуты последовал за ним.

Кафе представляло собой комнату среднего размера с десятком шатких столов и стульев. Вместо пола была твердая земля, посыпанная опилками и утоптанная бесчисленными подошвами. Окон здесь не было: источником тусклого света служили три или четыре слабые лампочки, свисавшие на проводах с низкого потолка.

Человек уже сидел в одиночестве за маленьким столиком в углу. Рядом с ним группа людей в джалабийях играла в карты, покуривая одну шишу на всех. Тоненькие струйки голубого дыма поднимались из бамбукового мундштука шиши, переходившего из рук в руки. Они посмотрели на Майкла, когда тот вошел. Вторая группа за другим столом открыто разглядывала его. Никто не произнес ни слова. В любом каирском кафе стоит оживленный гул голосов, но здесь было необычайно тихо.

В отличие от шикарных заведений в городе, в этих маленьких кафе не было места случайному прохожему. Их посещали завсегдатаи, и они гораздо больше напоминали закрытые клубы, чем общественные заведения. Майкл чувствовал себя беззащитным, как будто попал в ловушку. Человек, за которым он следил, бросил на него взгляд и снова отвернулся. Майкл решил, что тот не узнал его.