Импринт
Шрифт:
– Твой самолет сел четыре часа назад, что ты делала все это время?
– Пробки, – вру я, обнимая Мари за плечи. – Я не собираюсь ужинать сегодня в Ормере, мама. У меня был десятичасовой перелет, и все, что я хочу, – это принять горячий душ и побыстрее заснуть.
Ее губы складываются в одну тонкую линию.
– Это не обсуждается. Тебя не было почти семь лет! Мы обязаны показаться все вместе сегодня. Всей семьей.
Я выгибаю бровь. Семьей значит.
– Во-первых, я никому ничего не обязана, – говорю я безразлично. – Во-вторых, завтра
Я уже было двинулась в сторону лестницы, как в холле дома раздался ее недовольный голос:
– Кэт, ты же прекрасно знаешь, твоя репутация…
Я резко оборачиваюсь и перебиваю ее:
– Я знаю, мама. И мне нужно время, чтобы подготовиться к завтрашнему вечеру. – Морально подготовиться. – Не заставляй меня идти против себя.
На ее красивом лице отражается неуверенность, но спустя недолгую паузу она все же кивает.
Сердце вновь начинает колотиться, стоило маме в очередной раз напомнить мне о вещах, которых я всячески старалась избегать.
Избегание, это так глупо, не так ли? Однако многочисленные терапевтические сессии не приносили никаких результатов. По этой же причине я отказывалась от работы с супервизором, хотя до степени MSc* по психологии меня разделяло лишь сдача последних экзаменов.
Я устало смотрю на свое отражение в зеркале. Непослушные волосы тепло-русого оттенка, чересчур бледная кожа, серые глаза и темные круги под глазами из-за ночной работы над дипломом. Мне и вправду стоит отдохнуть, если я хочу произвести на друзей отца хорошее впечатление.
“Если это вообще возможно”, – гадко шепчет подсознание.
Но я закапываю все сомнения в зародыше, с час стою под обжигающе горячим душем и, забравшись под хрустящее белое одеяло, засыпаю.
Были ли я рада, что вернулась в Англию?
Нет.
Я была в ужасе.
***
Элгин, Шотландия.
Воспоминания.
Призрак.
Мне страшно.
Мне чертовски страшно.
Высокие столетние деревья тянутся к темному небу, пока я, борясь с горящими легкими, продолжаю бежать. В темной чаще шотландского леса, сквозь которую едва проглядывается луна, наверняка водятся опасные хищники. И тем не менее на меня наводит ужас лишь один – тот, который гонится за мной.
По моим щекам текут слезы, я захлебываюсь ими, не сбавляя бешеного темпа.
Он выследит меня. Я знаю, он выследит меня, но я не сдамся.
Я не осторожничаю, пока несусь на всей скорости, стараясь часто менять направление.
Под кедами хрустят сломанные буреломами ветки. Скорее всего, меня слышно за милю. Особенно из-за шумного дыхания и сумасшедшего сердцебиения,
Он всегда меня находил, потому что он чертов охотник.
Мои руки исцарапаны, а ноги ватные настолько, что я готова упасть навзничь и никогда более не вставать. Но я не сдаюсь, продолжаю бежать, пока не слышу позади себя тихий смех.
Желудок проваливается куда-то вниз, и я задыхаюсь от страха, когда выхожу к реке.
Как это… как это возможно? До моего сознания доходит пугающая истина.
Нет, нет, нет… нет!
Черт возьми… этот подонок специально загонял меня в тупик.
Мое сердце колотится, и холод охватывает мои нетвердые конечности. Мне не нужно видеть это, чтобы почувствовать изменение атмосферы.
Он близко.
Он позади меня.
Резко свернув направо, я скольжу кедами по влажными камням, покрытыми густым мхом, и к моему ужасу правая нога подворачивается. Я теряю равновесие и готовлюсь к болезненному падению, но сильные руки дергают меня на себя, выбивая из моей груди весь воздух.
– Поймал тебя, – его голос, хрипловатый и низкий, звучит пугающе.
Я чувствую за спиной его твердую грудь, которая мерно вздымается, будто он не гнался за мной чертовы пять миль.
Мой крик глушится его большой ладонью, заткнувшей мне рот. Я бешено дышу через нос, извиваюсь, пытаюсь освободиться, но это невозможно.
Меня с абсолютной легкостью разворачивают и берут в плен мои запястья.
– Сейчас я уберу свою руку с твоего милого рта, и ты не издашь ни звука. Ты поняла меня?
Я смотрю на него яростно и хочу убить прямо на месте. Сквозь слезы могу разглядеть лишь черные пустые глаза. Глаза дьявола.
Грудь высоко поднимается и опускается. Он медленно убирает руку с моего лица, нежным движением заправляя выбившуюся прядь за ухо. Меня тошнит, все тело охватывает озноб, но, несмотря на парализующий страх, я произношу это с ненавистью, прекрасная осознавая что за этой вспышкой последует наказание:
– Да пошел ты!
Он смотрит на меня темными глазами. Такими темными, что они практически сливаются с ночью.
– Мне нравится твоя ярость, – говорит он тихо. – Я рад, что она никуда не исчезает.
У моего кошмара даже не было лица – оно всегда прикрыто маской. Все что я знаю о нем: он очень высокий и очень сильный – отличное качество для серийного убийцы и психопата. И никаких отличительных признаков. Черная толстовка, джинсы и массивные ботинки.
Его взгляд падает на мои губы.
– Нет, – шепчу я.
– Неправильное слово, котенок, – его голос понижается, а рука хватает меня за затылок, приближая мое лицо к своему. Я давлюсь воздухом, когда ощущаю его тяжелое дыхание. – Хочу твои губы. Везде.