Имперский крест
Шрифт:
1
В углу белой комнаты, склонившись над раковиной, мыл руки старик в белом халате. Он был невысок и полноват. Лицо старика было морщинистое, темя – лысое, глаза – голубые, как у арийцев, но с крошечными карими вкраплениями, а с его красного затылка на плечи спускались длинные седые волосы.
Вымыв руки, старик закрутил кран, вытер руки о белое полотенце и повернулся к Егору.
Взглянув на пленника, пристегнутого к кушетке ремнями, он весело произнес:
–
– Прикончил его любовника, – ответил Егор.
Доктор присвистнул:
– Надо же. И как это произошло?
– Оберштурмфюрер убил Сорок Шестого. А я убил оберштурмфюрера.
Доктор посмотрел на Егора удивленным взглядом:
– Вот как? Гм… Значит, старина Клосс решил наказать тебя, подвергнув биоандроидной модификации? Весьма оригинально.
Волчок потрогал языком распухшие губы, поморщился и хрипло спросил:
– Кто вы такой?
– Меня зовут доктор Морель, – сказал старик.
– Вы Морель? – не поверил своим ушам Егор.
– Да. Вижу, ты слышал обо мне, слэв?
– Вы были лейб-медиком Адольфа Гитлера.
Доктор самодовольно улыбнулся:
– Верно. Сейчас уже немногие об этом помнят. А вы, простите, откуда об этом знаете?
– В книжках читал.
– В книжках? – Доктор Морель нахмурился. – Не знал, что слэвам позволено читать что-то, кроме Библии.
– А может, ничего больше и не надо? – Егор напряг руки, пробуя ремни на крепость.
– В каком смысле? – не понял доктор.
– В том смысле, что в Библии есть все, что необходимо человеку.
– Необходимо для чего?
– Для того, чтобы правильно выстроить и прожить свою жизнь.
Морель прищурил дряблые, морщинистые веки и насмешливо уточнил:
– Так вы правоверный христианин?
– А вас это удивляет? – ответил Егор вопросом на вопрос.
– Не то чтобы удивляет, но… Я довольно хорошо разбираюсь в людях, и вы показались мне умным парнем. А, будучи доктором, я не могу относиться к христианскому учению без презрения.
– Почему?
– Христиане презирали тело и даже из болезни умудрялись делать добродетель. Они наделяли болезнь моральными характеристиками и считали ее карой или испытанием. А порой – особым, душеспасительным состоянием, в котором человек становится более совершенным. По-моему, подобное превознесение болезни – это чистейший бред.
– Нацисты запретили христианство? – спросил Егор.
Доктор Морель покачал головой:
– Нет. Христианство – религия стадная. Она учит послушанию, а отсюда следует, что христианами легче править, чем нехристианами.
Егор попробовал на прочность ремни, стянувшие ноги.
– А что, если я скажу вам, что нацисты – просто злобные свиньи, возомнившие себя богами? – язвительно
Морель не обиделся.
– Это ваше мнение, юноша, и оно ничего не стоит, – спокойно заявил он.
– Так уж и ничего?
Доктор улыбнулся и велеречиво изрек:
– Сильнейшие преодолевают осуждающие оценки. Мир создан так, что в нем всегда существовала иерархия сил. Повелевающие должны повелевать, подчиняющиеся – подчиняться. Так было всегда.
Егор молчал, размышляя над тем, есть ли у него шанс высвободиться, и поглядывал на железный шкаф у противоположной стены. В подобных шкафах обычно держали оружие.
– Знаете, юноша, – снова заговорил бывший лейб-медик, – меня не удивляет, что мы, немцы, победили всех прочих в великой войне. Мы не любим унывать. Кто сохранил и воспитал в себе крепкую волю вместе с широким умом, имеет более благоприятные шансы для возвышения. Кто может повелевать, находит таких, которые должны подчиняться.
Он подошел к железному столику, на котором были разложены шприцы, ампулы и хирургические инструменты – скальпели, пилы, карнцанги.
– Война унесла множество индивидов высшей породы. Но кто уцелел, тот силен, как черт.
– А как насчет морали? – поинтересовался Егор.
Доктор взял один шприц, подумал и положил его на место. Взял другой и задумчиво произнес:
– Мораль ограждала неудачников, приписывая каждому бесконечную ценность. Если предположить, что вера в эту мораль погибнет, то неудачники утратят свое утешение – и погибнут тоже. Тот, кто хочет властвовать, должен осознать фальшивость любой морали. Он должен сказать: мораль – это я!
Егор усмехнулся и сказал:
– Вислоухий властелин – над ослами господин.
Доктор посмотрел на него с удивлением.
– Вы читали «Заратустру»? – недоверчиво спросил он.
– Было дело, – ответил Егор. – Деление на господ и чернь – это старая песня, ей уже несколько тысяч лет.
– Это не просто деление на господ и чернь, – возразил Морель, – эта структура более сложная и развитая. Главная ее цель – рождение высшей культуры. А такая культура возможна только на широком основании крепко сплоченной посредственности.
Доктор вздохнул.
– Конечно, система эта не будет работать, пока мы не воспитаем в подчиненных расах определенные качества. Качества, способствующие раболепному служению и беспрекословному подчинению.
– И как вы намерены это сделать? – поинтересовался Волчок.
– Во-первых, нам поможет современное машинное производство, построенное на эксплуатации человека человеком. Во-вторых, неоценимую услугу окажет нам мораль рабов, которая воспитывает в человеке качества орудия. Такой моралью является христианство.