Имперский крест
Шрифт:
«Похоже, крашеные усы – это его главный атрибут во всех возможных реальностях», – подумал Егор, не удержавшись от улыбки.
– Добрый день, проф! Вы разрешите мне войти?
Профессор оглядел Волчка с головы до ног, после чего, не произнеся ни слова, посторонился, впуская незваного гостя внутрь жилого бокса.
Лишь когда дверь закрылась, Егор заметил, что в левой руке профессор держит хрустальный фужер с недопитым красным вином. Судя по маслянистому блеску в глазах профессора, тот уже был изрядно под хмельком.
– Ваша физиономия кажется мне знакомой, юноша, – сухо произнес Терехов,
– Вряд ли, – ответил Егор. И добавил с улыбкой: – Разве что во сне.
– Что за буча происходит на базе, и зачем я вам понадобился?
– Базу захватили повстанцы.
– Вот как? – Терехов сдвинул брови. – Гм… Скажу вам прямо, юноша: я не занимаюсь политикой. Если вам чем-то не угодили нацисты, выясняйте отношения с ними. Я всего лишь ученый-физик, а мое поле битвы – лаборатория.
– Доктор Морель тоже так говорил.
– Говорил? – Профессор посмотрел на Егора пристальным, тяжелым взглядом. – Правильно ли я понял, что его больше нет?
– Вы правильно поняли.
Профессор отхлебнул из фужера и с усмешкой произнес:
– Что ж… этого мерзавца давно пора было вздернуть на осине. Однако Морель живуч, как кошка. Могу я узнать, что именно вы с ним сделали?
– Лишил его половины черепа.
– Ну, от этого он вряд ли помрет. Кости нарастут, а что касается «серого вещества», то нельзя отрезать половину от того, чего не существует. Проходите в гостиную, молодой человек. Угощу вас вином и бутербродами.
Гостиная, в которую профессор ввел своего гостя, почти не отличалась от той гостиной, в которой Егор привык видеть Терехова – та же старинная мебель, те же хрустальные люстры, светильники и вазы. Профессор оставался верен своими пристрастиям и в этой реальности.
Усадив Егора в кресло и сев напротив, Терехов уставился на него своими мутноватыми голубыми глазами и спросил:
– Итак, что за околесицу вы там несли?
– О чем именно?
– О «посланнике» из других миров.
– Это не околесица. Я познакомился с профессором Тереховым примерно год назад. Он предложил мне принять участие в эксперименте по перемещению во времени. Я согласился. А дальше произошло вот что…
6
Егор пересказал всю историю своих отношений с профессором Тереховым, а также поведал о своих путешествиях в разные эпохи.
Минут пять профессор слушал молча, а потом встал с кресла и, дав Егору знак продолжать, принялся расхаживать по комнате, то и дело ероша рукою жесткие седые волосы. Он был очень взволнован.
А Егор тем временем продолжал:
– …Мое путешествие в бункер Гитлера закончилось удачно. Я доставил вам циркониевый браслет. Однако мысль о миллионах загубленных людей не давала мне покоя. И тогда я решил вернуться в бункер и сделать то, что должен был сделать сразу. То есть… мне казалось, что я должен был это сделать.
– Что именно?
– Вы запретили мне менять прошлое, но я вас не послушался. Я проник в вашу лабораторию, забрался в Машину времени и отправился в сорок второй год.
– Минуту… – прервал его Терехов, задумчиво хмуря лоб. – А где в это время находился я?
– Вы… – Егор запнулся. – То есть ваш двойник находился в это время в
Тот отхлебнул вина, пристально посмотрел Волчку в глаза и спросил:
– Что было дальше?
Волчок кивнул и заговорил снова:
– Я выставил настройку, забрался в ванну и отправился в прошлое. Проникнув в спальню Гитлера, я убил его. А затем вернулся назад, в две тысячи одиннадцатый год. Но то, что я здесь увидел…
Егору понадобилась пауза, чтобы перевести дух и унять дрожь в голосе. После этого он продолжил:
– Мир изменился. Но в худшую сторону. В том мире, откуда я пришел, войска союзников разгромили немцев. Германия капитулировала в сорок пятом году. – Егор сделал паузу и добавил, повысив голос: – Не сказать, что наш мир идеален, но в сравнении с вашим он прекрасен.
Профессор Терехов взъерошил ладонью волосы. Он выглядел взволнованным.
– Я помню эту историю, – сказал он. – По факту убийства Гитлера было проведено тщательное расследование. Виновные были найдены. Около полусотни человек приговорили к расстрелу.
По лицу Егора пробежала тень.
– Я знал, что жертв не избежать, – хмуро сказал он. – Но был уверен, что это… необходимые жертвы.
Профессор кивнул, словно соглашался с ним, после чего сказал:
– Сразу после убийства Гитлера фюрером стал Герман Геринг. Он объявил программу по созданию ядерного реактора и ядерной бомбы приоритетной. Собрал лучших немецких физиков, работающих в этом направлении, – Гейзенберга, Ганна, Хибнера, и под угрозой расстрела потребовал от них скорейших результатов. Двадцать пятого декабря сорок третьего года немецкий бомбардировщик «Юнкерс Ю-88» сбросил ядерную бомбу на Лондон. Геринг назвал это «рождественским подарком англосаксам». Двадцать седьмого января бомбы были сброшены на Москву и Ленинград. А еще через неделю бомбардировке были подвергнуты четыре города Северной Америки. Нью-Йорк и Вашингтон были полностью стерты с лица земли. Это был конец войны. Герман Геринг провозгласил себя «великим вождем народов».
Терехов отпил из бокала, облизнул губы и продолжил:
– В последующие три года нацисты истребили сто двадцать миллионов жителей Земли и вынуждены были приостановить казни из-за того, что не справлялись с утилизацией трупов. Спустя полтора года Альберт Эйнштейн предложил идею аннигиляции. Казни начались снова, и к пятидесятому году нацисты развеяли по ветру еще около трехсот миллионов человек.
– Эйнштейн работал на фашистов? – изумился Егор.
– Все работали на фашистов, – сказал профессор Терехов. – Другого выхода не было.
Волчок хмыкнул:
– Полагаю, вы говорите это и в свое оправдание?
Профессор покачал головой:
– Нет. Я не собираюсь оправдываться. И не собираюсь оправдывать тебя.
– Меня? – Взгляд Егора стал недоуменным. – Я не понимаю, профессор. Разве я нуждаюсь в оправданиях?
– Ты правда не помнишь, кто ты?
– Я помню свою прошлую жизнь. Но я ничего не помню о нынешней. Судя по тому, что я сумел перепрограммировать боевого робота и без труда разобрался с экзо-скафандром, я принимал участие в их разработке.