Имперский крест
Шрифт:
– Да-да, – усмехнулся Егор. – «Победителей не судят». Этой мерзкой поговоркой можно оправдать любые гнусности. Знаете, профессор, я в некотором смысле был знаком с Гитлером лично. И поверьте: у меня он не вызвал ничего, кроме отвращения.
– Многие великие люди были в быту просто невыносимы, – пожал плечами Терехов. – Это черты характера, и мы не виноваты в том, что мы такие, какие мы есть.
– Вот как? – Волчок хмыкнул. – И кто же в этом виноват?
– Проблемы тяжелого
Егор упрямо качнул головой и веско проговорил:
– Ерунда! На месте деспота может оказаться человек с любым опытом. Деспотизм – это выбор сердца, а не опыта.
– Но…
– Зло никак не сводится к человеческому опыту, – твердо произнес Волчок.
Терехов нахмурился.
– По-моему, это ты говоришь ерунду. Ты считаешь, что психология вообще ничего не объясняет?
– Психология не может объяснить зло как таковое. Максимум, что она может: это помочь человеку пережить зло.
Терехов отхлебнул вина и нервно проговорил:
– Если бы ты убил фюрера, реальность изменилась бы. И вполне возможно, что в новой реальности нас с тобой попросту не было бы. Ни тебя, ни меня. А это значит, что, убив фюрера, ты убил бы самого себя. Способен ты на это?
– Я говорил не об этом, – хмуро произнес Егор.
– А я – об этом. И не стоит продолжать этот спор.
– Не я его начал.
– И все равно не стоит.
– Как скажете, проф. Но если вы еще раз назовете этого беспредельщика гением, я…
Профессор вдруг побледнел и схватился за сердце.
– Терехов, что с вами? – взволнованно спросил Волчок.
– Я… не…
Егор сорвался с места и бросился к аптечке. Быстро нашел валидол, выщелкнул одну таблетку, вернулся к профессору и затолкал таблетку ему под язык.
– Дышите ровно, – сказал он, глядя Терехову в глаза. – Ни о чем не волнуйтесь. Все будет хорошо.
Терехов прикрыл глаза, посидел немного молча, потом снова открыл и сипло пробормотал:
– Мне уже лучше.
– Я вызову врачей!
– Нет, не стоит…
Но Волчок его уже не слушал. Он взял со стола мобильник и набрал номер «Скорой помощи».
3
Егор и Юля стояли перед зеркалом в ванной комнате. Егор был в спортивных шортах, Юля – в ночной рубашке. Егор прополоскал рот, сунул зубную щетку в стеклянный стаканчик, посмотрел на отражение подруги в зеркале и негромко окликнул:
– Юль!
– М-м? – спросила она, расчесывая волосы массажкой.
– Что бы ты сделала, если бы в твоих руках была судьба миллионов людей?
Юля на мгновение остановилась, на лице ее промелькнуло удивление.
– В каком
– В прямом.
Юля отложила массажку, после чего повернулась к Волчку и прямо спросила:
– Егор, к чему эти вопросы? Ты что-то задумал?
– Да я просто так спросил, – попробовал уйти от ответа Волчок. Но с Юлей такой фокус не проходил.
– Не ври мне! – сказала она.
– Я не вру.
Егор отвел взгляд.
– Смотри мне в глаза, Волков! – потребовала Юля.
Егор нехотя взглянул на нее, стараясь придать своему лицу невинное выражение:
– Ну?
– Ты точно что-то задумал, – вынесла вердикт Юля. – А теперь колись: что у тебя на уме?
– Да ничего.
– А если подумать?
Егор улыбнулся и сказал:
– Ты меня видишь насквозь.
– Конечно, вижу. Ведь я же тебя люблю. А теперь признавайся: что за мысль тебе не дает покоя? Говори, пока я готова слушать.
…
– Что, если я вернусь в прошлое и «сотру» Гитлера из мировой истории? Так, чтобы и следов от него не осталось.
– Сотрешь? В каком смысле?
– В прямом. Ликвидирую.
Юля приподняла брови:
– Ты хочешь его убить?
– Не то чтобы убить… Хотя… Разве этот гад не заслуживает смерти?
– Егор, убийство – это в любом случае убийство. Даже когда оно совершается во имя благих целей.
Егор дернул щекой и проворчал:
– Демагогия.
– Что?
– Прости, милая. Я просто хотел сказать, что если враг прокрался в твой дом и угрожает твоим близким, ты имеешь все основания его ликвидировать.
– «Ликвидировать»?
– Прикончить, уничтожить, стереть. Называй, как хочешь.
Юля бросила зубную щетку в стаканчик, повернулась к Егору и посмотрела ему в глаза.
– Волков, – строго проговорила она, – обещай мне, что никогда этого не сделаешь.
– Ты о чем?
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Ты задумал вернуться в прошлое и убить Адольфа Гитлера. Так?
– Ничего я не задумал. Я всего лишь предположил: что было бы, если б я…
Юля нетерпеливым жестом прервала его и потребовала:
– Дай мне слово, что не сделаешь этого.
Егор молчал, насупившись.
– Ну? – потребовала Юля. – Пообещай, что выбросишь из головы мысль об «убийстве во благо». Иначе я сейчас же соберу вещи и уйду.
Волчок посмотрел на Юлю удивленно:
– Для тебя это так принципиально?
– Да, – ответила Юля. – Для меня это очень принципиально. В моих глазах ты самый добрый, самый нежный и самый лучший парень на свете. Не дай мне усомниться в этом.
Егор некоторое время молчал, потом вздохнул и нехотя произнес: