Имперский крест
Шрифт:
– Внезапная смерть фюрера всех насторожит. И убийца в этом случае, скорее всего, будет разоблачен. Именно поэтому Морель травит фюрера планомерно и постепенно.
Геринг прищурил тяжелые веки, обдумал слова Егора и заключил:
– В твоих словах есть логика, гауптштурмфюрер. Но для чего Морелю травить фюрера? Что он от этого выгадает?
Егор отпил бренди, отмечая, что опьянение его усугубилось, и ответил:
– Рискну предположить следующее. Морель действует по приказу какого-то очень высокопоставленного руководителя,
На этот раз лицо рейхсмаршала слегка потемнело, а взгляд стал жестче и холоднее:
– Допустим. Но всем известно, что я терпеть не могу этого выскочку-«укольщика».
– В этом-то все и дело, – кивнул Егор. – Ваше враждебное отношение к Морелю – это всего лишь маскировка и тонкий способ превентивной защиты. Если дело выгорит и лейб-медика обвинят в убийстве, вы тут же заявите, что всегда ненавидели этого «докторишку», предостерегая доверчивого фюрера от проклятого «укольщика».
– А если на допросе он обвинит во всем меня?
– Тогда вы скажете, что проклятый коновал вас оговорил. И, зная вашу с ним вражду, все вам поверят. Так вы, по крайней мере, думаете. К тому же я уверен, что вы исключили саму возможность такого «оговора», поскольку доктор Морель умрет раньше, чем раскроет рот.
– Ты думаешь, я такой всесильный?
– Конечно. Кроме того, вы очень волевой, умный и предусмотрительный человек. Вы уверены, что предусмотрели все, но в любой, даже самой крепкой на вид, конструкции есть слабые места.
Теперь лицо Геринга стало багровым, а глаза налились кровью.
– И какое «слабое место» ты усмотрел у меня, гауптштурмфюрер? – хрипло спросил он.
Егор улыбнулся:
– А вот об этом, господин рейхсмаршал, я говорить не стану. Напомню лишь, что еще несколько месяцев назад я был тайным агентом Абвера.
– Из этого следует, что у тебя есть какая-то порочащая меня информация, и в случае чего ты сделаешь так, что она станет достоянием гласности. Я прав?
Егор допил бренди, поставил бокал на стол и ответил, спокойно выдерживая свирепый взгляд рейхсмаршала:
– Скажем так: если со мной что-то случится, то мои поминки обернутся кое для кого смертным приговором. Даже несмотря на высокий чин, который занимает… мой предполагаемый недруг. – Егор улыбнулся и добавил: – Интересная игра, правда?
Геринг подался вперед, почти навалившись животом на столик, и вдруг громко прорычал:
– Зачем ты затеял эту игру, гауптштурмфюрер? На кого ты работаешь?
Не успел Егор открыть рот для ответа, как в руке Геринга – пухлой, мощной – появился огромный револьвер, тот самый, который Егор вынимал у рейхсмаршала из кармана. Реакция агента Георга Грофта, чье тело временно занял Егор, сослужила ему хорошую службу. Левой рукой он молниеносно перехватил
10
Когда верзила снова открыл глаза, Егор сидел напротив с револьвером в руке и спокойно разглядывал его широкое, толстощекое лицо.
Геринг облизнул пересохшие губы, поднял руку, потрогал пальцами ушибленный подбородок и поморщился от боли.
– Отличный удар, – похвалил он.
Егор ничего не ответил. Он продолжал разглядывать рейхсмаршала, и револьвер, направленный на Геринга, не дрожал в его руке. Геринг посмотрел на этот револьвер, поднял взгляд на Егора и хрипло спросил:
– Какого дьявола ты делаешь, гауптштурмфюрер?
– Держу вас на мушке, господин рейхсмаршал, – ответил Егор.
– Ты понимаешь, что ты уже не жилец?
– Я рассматриваю все варианты, а их явно больше одного.
– Больше одного? Да я тебя уничтожу!
– Может быть. Но вы сделаете это не сразу. Сначала вы подумаете над тем, как обезопасить себя, а на это уйдет время.
Глаза Геринга сузились.
– Ты думаешь, я поверил в твои лживые слова? – свирепо произнес он.
– Может, да. А может, нет.
– Ты блефуешь!
– Наверняка вы этого не знаете. А значит, есть вероятность того, что я говорил правду, и у меня действительно имеются улики, доказывающие вашу виновность.
Рейхсмаршал презрительно усмехнулся:
– Фюрер никогда тебе не поверит.
– И этого вы тоже не знаете, – спокойно парировал Егор. – Если у меня есть твердые доказательства вашей вины, значит, я могу пристрелить вас прямо сейчас. Меня, конечно, схватят, но на дознании я сообщу, что спас фюрера от смерти. И предъявлю доказательства.
Геринг долго молчал, обдумывая слова Егора, затем посмотрел ему в глаза и спросил:
– Зачем тебе все это, Грофт?
– Мне нужна кое-какая информация.
– На кого ты работаешь? На англичан?
– Это не важно. Я задам вам несколько вопросов, и вы мне на них ответите. После чего я навсегда исчезну из вашей жизни.
– Ты исчезнешь с лица земли!
– Не исключен и такой вариант. Но сперва мне нужны ответы. Первый вопрос такой: где находится браслет, который отдал вам на хранение фюрер?
Вот теперь Геринг удивился по-настоящему.
– Так дело в браслете? – Уголки губ рейхсмаршала насмешливо дрогнули. – Ты либо сумасшедший, либо дурак. Зачем тебе понадобилась эта железка? Ты и впрямь веришь во всю эту мистическую дребедень?
– Фюрер верит, – напомнил Егор. – Почему бы не верить и мне?
Геринг покачал головой:
– Нет, ты точно идиот. Подписать себе смертный приговор из-за такой безделушки! Видали кретина?!
– Вы не ответили на мой вопрос, рейхсмаршал. Где сейчас этот браслет?