Империя. Фаворитка
Шрифт:
– Проклятий?
– настороженно спросила Изабелла.
Баронета не была такой уж суеверной, как этот Ванса, но всё-таки проклятия всегда внушали некое опасение. Вдруг это было что-то очень зловещее? Например, все жёны
принца будут умирать или ... Или что-нибудь в таком роде.
– Да, - тихо прошептала леди Бригитта, осмотревшись по сторонам. При дворе и у стен есть уши.
– Верховная жрица Четырёх Стихий прокляла Касс.
– А как?
– и поежившись не то от сквозняка, не то от самовнушения, девушкам тоже осмотрелась.
– Она выкрикнула в охватившем её пламени.
И тут дверь, разделяющая покои фаворитки и наследного принца, скрипнула. На свет свечей
Эту гармонию заметил и сам Эдуард. Разглядывая отражения в ирагонском зеркале, он испытывал настоящий восторг. Пограничная баронета затмила своей красотой всех родовитых леди при дворе. Сделав несколько шагов к девушке пленившей его мысли, Эдуард протянул руку.
– Мы опаздываем, леди Изабелла, - сказал он и, жадно поедая глазами свою желанную фаворитку, наклонившись шёпотом спросил.
– Но я бы хотел опоздать, а вы?
Та бросив растерянный взгляд на широкую кровать, испуганно замотала головой.
– Тогда идёмте, - глубоко вздохнув, разочаровано сказал принц.
Девушка осторожно взяла его под руку и они вышли из покоев.
Изабелле было неловко идти рядом с тем, кто силой отбил её у рыцарей жениха, привёз к узурпатору и намекал на ночь после королевского пира. А ещё так хищно смотрел! Принц всю дорогу к главному королевскому залу, никого не стесняясь, поедал девушку своими глазами. Он, словно голодный волк, жаждал вгрызаться в самые аппетитные части тела новой фаворитки, не дожидаясь кромешной темноты, и её невинная застенчивость только распыляла это желание.
ГЛАВА 3.
Королевские пиры разительно отличаются от простых дворянских. Это их масштаб! Здесь и столы изобилующие яствами, и жонглёры с музыкантами, и танцы до упаду, и смех, и . интриги. Всё то, что любят люди наделённые властью и правом вершить суд.
Как только Изабелла вошла под руку с принцем, десятки пар глаз сразу же устремились на неё. А ещё в толпе пролетел шёпот сливающийся в одну мелодию с музыкой. Первый выход в свет, а я Иза чувствовала себя такой неловкой. Ей казалось, что делая шаг, она непременно вот-вот споткнётся и упадёт на потеху прихлебателей Касс. И только крепкая рука Эдуарда служила девушке надёжной опорой. Вцепившись в неё, они шла через весь зал к главному столу. Шла, стараясь не смотреть по сторонам. Ведь среди придворных дам была и леди Моргана. Колкий взгляд племянницы канцлера сопровождал соперницу до самого стола, где та заняла место, которое ещё вчера принадлежало Моргане.
Во главе стола сидел король. Альфред тоже был не в восторге от новой фаворитки сына. Но в отличие от леди Морганы, проигнорировал появление очередного увлечения принца. Его Величество оживлённо беседовал с неким вельможей, который, стоя возле трона, чуть наклонился и кивал. Правда, кивал больше в так музыке, чем соглашаясь с королём. Королева - безмолвная тень своего короля, сидела по правую руку и, не поднимая глаз, малюсенькими кусочками ела краюшку хлеба. Первая леди Акелонии опять постилась.
Вся её жизнь это молитвы в храме Клирка и рождение детей своему господину. Кстати, с этим Валенсия Игона справлялась с завидной частотой. Но принцы и принцессы не доживали до года. Исключение составляли
Краем глаза посматривая на дочь покойного императора Давла V, Изабелла не могла не отметить её чрезмерную худобу и серость лица, от чего внушала баронете лишь жалость. Такая замученная и уставшая женщина. Скромна во всём: начиная с одежды и заканчивая едой. На королеву Валенсия Игона никак не была похожа. Не было в ней той величественности, которую даёт золотой венец власти на голове. И эта же корона была единственным дорогим украшением в образе аскетичной королевы.
Королева святая, а вот фаворитка короля порочная искусительница. Эта фривольно одетая женщина сидела по левую руку своего господина. Белокурая красавица с томными фиалковыми глазами. Но её томность глаз никого не вводили в обман. Эта женщина была честолюбива от пальчиков ног до кончиков волос. Единственное, что было светло в ней, это цвет её волос. Всё остальное у фаворитки короля черно черным.
Леди Лайона, дочь барона Вудрока и жена графа Гатри, развлекала короля уже долгих три года, пока её муж с переменным успехом сражался с пиратами на Ратонском море. Куда, кстати, благоверная супруга его и отправила, чтобы не мешался под её пышными дорогими юбками. Поговаривали, что леди Лайона метит в королевы, и для осуществления своей амбициозной мечты ей осталось только убрать Валенсию. Муж не проблема, ведь наёмник стоил дешевле перстня на её безымянном пальчике. Фаворитка нашёптывала Альфреду: «А не плохо было бы позволить постаревшей королеве уйти в женский клиркан. Всё равно родить здорового ребёнка она уже не может. А вот Я могу!». И как доказательство её двухлетний сын. Формально мальчик записан, как Гатри, но на деле он королевский бастард. Здоровый королевский бастард всё же бастард! Прав на трон у него нет... И мечты графини оставались мечтами. Ведь лагерь ненавистников новой возможной королевы возглавлял канцлер Самеш. Эдуард на троне Акелонии был куда привлекательнее, чем развязная регентша при малолетнем наследнике. Король всё-таки стар. И конкуренцию молодому охочему до девок принцу дальновидный канцлер поощрять никак не хотел. Всегда была вероятность подсунуть Эдуарду очередную свою родственницу. Благо в роду Самешей таких красоток хватало.
Пир был тяжёлым. Ведь на нём не пировали, а присматривались, оценивали своих врагов, выбирали союзников. Изабелла сидела среди этого вертепа, понимая, что теперь это болото из людских пороков её дом. Не сбежишь в лес и не вдохнешь свежего воздуха. Не почувствуешь свободу, которой она наслаждалась по утрам в окрестностях Кормак-холла. Здесь среди лабиринтов коридоров и сотен покоев невозможно затеряться. Всюду найдут глаза и уши твоих врагов.
Леди Бригитта тысячу раз была права. При дворе короля Альфреда дочери Морны Хараз никто не друг. Даже незнакомцы в танцующей толпе, так очаровательно улыбающиеся новой фаворитке принца, в любую минуту были готовы воткнуть кинжал в её спину. Особенно, леди Моргана. Танцуя с каким-то щеголем, хищно просматривала на соперницу, но как только её глаза касались принца, то тут же меняли свой тон настроения. Они становились теплее, но с нотками тоски во взгляде. Бедняжка разыгрывала перед наследником престола убитую горем брошенную деву. Только принцу было всё равно. Он был занят новым увлечением.