Империя. Фаворитка
Шрифт:
– Тихонечко, - снова шепнула она и сделала шаг назад, - идём спиной к тем дверям.
Они, как речные раки, попятились к спасительным дверям. Открыв их спинами, прошмыгнули сквозную ванную комнату и, уже не таясь, выбежали из покоев принцессы в коридор для прислуги.
– Фу!
– выдохнула баронета.
Сердце от такой малюсенькой пробежки выпрыгивало из её груди, а ещё эта непривычная куча одежды душила.
– Нас точно не хватятся?
– всё ещё опасаясь неведомых нареканий при дворе, спросила беглянка такую же беглянку.
– Да нет!
– хохотнула девушка, увлекая Изабеллу вниз по винтовым
– Сейчас Её Величество устанет и позовёт мамушку.
– Кого?
– не поняв, переспросила баронета.
Мамушки, нянюшки... обычно оставались в детстве. В благородных семьях с детьми уже в шесть лет не нянчились. К девочкам приставляли служанок, а к мальчикам слугу. Принцессе двадцать и за ней до сих пор ухаживает мамушка?!
– Мамушку, - удивлённо захлопала ресницами фрейлина Мирцелы, будто для неё это что-то само собой разумеющееся.
– Мама Юта будет с принцессой пока та спит. Может, посчастливится и мы Её Высочеству больше не понадобимся. Так, что отдыхаем!
– Меня зовут.
Хотела Изабелла представиться. Всё-таки они уже несколько минут были почти подруги, но так и не назвали друг другу своих имён. Со стороны дочери Морны Хараз это было как-то невежливо.
– Леди Изабелла!
– перебила фрейлина принцессы.
– В этих стенах нет ни одного человека, который не знал бы вашего имени. Вы стали знаменитостью! А меня зовут леди Регина.
– И вы, наверно, тоже из числа бывших фавориток принца?
– без злорадства спросила Иза. Просто сегодняшние знакомства в покоях Её Высочества оставили неприятный осадок на душе. У Изабеллы возникло такое впечатление, что куда не ткни пальцем попадешь в бывшую Эдуарда. Не то, чтобы она переживала по этому поводу, но всё равно было как-то не очень.
Вместо ответа Изабеллу оглушил смех леди Регины.
– О нет!
– хватаясь за бока, не унималась она.
– Меня вряд ли ждёт такая привилегия!
– Но почему же?
– пробежав глазами по хохочущей девушке, неуверенно задала вопрос фаворитка принца.
Леди Регина была довольно милая. Может даже, красивее леди Морганы. Светло-русые волосы. Серые глаза. Да, в то мгновение цвет её глаз показался Изабелле знакомым. «Где-то я их уже видела. Но где?», - и тут же молнией вспыхнул образ Эдуарда на постоялом дворе, - «У принца!».
– Я королевский бастард, - немного успокоившись, подтвердила её догадку сестра Её Высочества.
– Король забрал меня у матери, а её отправил в женский клиркан, когда мне было десять лет. Вот уже восемь лет я ничего о ней не знаю, - с грустью сказала леди Регина.
– Мне жаль, - баронета почему-то не нашла ничего другого ей в поддержку, кроме как сочувствия.
– Ну, ничего я уже смирилась с этой утратой, - снова улыбнулась фрейлина Мирцелы, правда на этот раз радости в её глазах не было.
– Главное, мама жива. Женский клиркан -это не жернова с грешниками*.
– Да, вы правы, леди Регина, - согласилась Изабелла с королевским бастардом.
– Регина, - поправила она.
– Изабелла, - сказала баронета.
Помня совет леди Бригитты, что здесь никто не друг, наследница древнего рода королей всё равно приняла дружбу Регины, даже не смотря, на то, что в её венах текла самая подлая кровь. Кровь Касс... Может, потому что от Альфреда леди Регине достался лишь цвет глаз, а от матери чистая душа?
Дядюшка был сегодня не в духе. Он ругался на чём свет стоит. И всё из-за того, что Моргана не смогла удержать принца возле своей юбки. Для канцлера Самеша вина нерадивой племянницы на лицо. Ну, какой же надо быть дурой, чтобы не справится с таким простым заданием: исполнять все прихоти сына короля и тем самым поддерживать влияние любимого дядюшки на наследника престола.
– Ты дура! Дура!
– кричал дядя.
– Дура, как твоя мать!
Сестра канцлера Эдита хоть и была писанной красавицей, но похвастаться умом не могла. Единственной её заслугой перед семьёй было рождение таких же красивых дочерей. Красивых, но безмозглых! И вот одна из многочисленного сестринского выводка сидела перед Его Светлостью и ныла. Великий Клирк наделил Моргану своей божественной красотой, забыв при этом впихнуть капельку мозга в её прелестную белокурую головку. Добрый дядюшка дал в маленькие ладошки племянницы рукоять от принца, а она не смогла удержать её! Ну, что нужно молодому пышущему здоровьем мужчине?! Вот, оно самое! А эта дура и этого не смогла! Глядя на никчемную девчонку, Самеш готов было взорваться, как вулкан, от злости.
– Я не в чём не виновата! Ну, кто мог подумать, что Его Высочеству понравится эта нищая баронета, - вытирая белоснежным платочком слёзки, подвывала Моргана.
– А должна была!
– Самеш, не выдержав, дал волю злости и со всего размаха стукнул кулаком по столу.
Чернильница, подскочив, забрызгала важные государственные свитки. От чего дядюшка ещё больше пришёл в бешенство. Мало того, Моргана своим цыплячьим умишком подвела канцлера, так ещё и по её вине испорчен королевский указ о новых налогах.
– Рогатый Гард!
– выругался канцлер, быстро поднимая свитки, и тут же разворачивая их.
Вроде сам указ не пострадал. Всего несколько чёрных пятен по краям. Шумно выдохнув, что переписывать заново бумаги и подавать на подпись королю не придётся, Самеш немного успокоился. Всё-таки дела королевства важнее увлечений переменчивого принца и на худой конец у доброго дядюшки осталось ещё две пустоголовые дочери Эдиты. Их тоже надо бы пристроить ко двору.
– Я верну Эдуарда. Обещаю, - причитала Моргана, боясь поднять глаза на разъярённого дядюшку.
Девушка сама не верила в свои только что данные обещания. Принц слишком часто менял фавориток. И особых предпочтений у него не было. Сегодня он без ума от блондинок, завтра от рыжих, наверно, будет, ведь вчера была брюнетка. В постели Эдуард такой же непостоянный. Между страстью и нежностью границы настолько размыты, что не знаешь чего ожидать от любвеобильного наследника престола. И если честно, то покровительство принца обижало племянницу канцлера. Ей хотелось от жизни чего-то большего, чем просто быть фавориткой. Быть одной из многих. Быть безликой в веренице таких же безликих фавориток в жизни Его Высочества. К тому же, сам Эдуард в первую их ночь сказал: «Я никогда на тебе не женюсь, хоть ты и красавица!». Красивая и только. Вот приговор для Морганы. Быть женщиной достойной лишь мимолётного мужского влечения, а не уважения. Даже самая глупая девушка не согласится на такое унизительное отношение к своей персоне.